Оливия пыталась сопротивляться, она не хотела уезжать, не хотела прятаться. Она не хотела убегать без Габриеля. И вообще, не была уверена, что стоит убегать.

Наверное, у матери шок, она не осознает, что делает. Оставалось совсем немного, он вернется, и они придумают, что делать дальше. Они всегда находили выход вместе, ведь так? Надо только задержать маму до его прихода.

Оливия схватилась за книжный шкаф, в попытке остановить мать.

- Мама, подожди, мы должны дождаться Марка, и позаботится об отце, зачем ты спешишь? Скоро все вернутся. Габриель вернется. Стой, мама, я никуда не пойду без него. - И она вцепилась в шкаф со всей силы.

- Ты будешь делать то, что я говорю, Оливия, ты ничего не знаешь, - Амелия повернулась к ней с яростью, - и уже достаточно натворила. И я не допущу еще и твоей смерти. Ты пойдешь со мной.

И, видя, что девушка не собирается следовать за ней по доброй воле, со всей силы влепила той пощечину. Оливия отлетела, от неожиданной силы удара, и почувствовала, что ее голова наткнулась на что-то острое и твердое, очевидно, угол шкафа.

Я не хочу, я не могу уйти без него… хваталась она за мысли в ускользающем сознании. Но ей не удалось удержать их, и чернота заполнила голову девушки…

* * *

Оливия, с криком проснулась. Но тут же поняла, что это был лишь сон. Она почувствовала крепкие руки Габриеля, обнимавшие ее. И ощутила влагу на своих щеках.

- Что такое, соколенок? - Успокаивающе прошептал мужчина, стирая слезы с ее щек.

- Снова кошмар?

Девушка кивнула, и положила голову ему на грудь.

- Кошмар, - тихо произнесла она, - только, я думаю, что кошмар из прошлого.

Габриель поднял пальцами ее подбородок и вопросительно посмотрел в глаза.

- По-моему, я вспомнила, что произошло в тот вечер, когда умер отец. - Не отрывая взгляда, прошептала она.

Он приподнял одну бровь и, слегка, погладил пальцем щеку девушки.

- Хочешь рассказать, милая?

- Да, наверное, хочу. - Оливия всей щекой прижалась к этим теплым пальцам, дарящим ощущение покоя.

Затем, она села в постели, в которую, как легко было предположить, ее перенес Габриель после того, как Оливия заснула. И с удивлением обнаружила, что на ней нет ничего, кроме белья и мужской рубашки, которая, судя по запаху, принадлежала Габриелю. Увидев ее удивление, Габриель объяснил:

- Я хотел, чтобы тебе было удобно, соколенок. Но не решился оставить одну в комнате, чтобы забрать твои вещи у Мадлен. И, насколько я помню, ты всегда питала слабость к моим вещам. - Он хитро улыбнулся.

Чтож, ей было очень удобно, с этим не поспоришь.

Оливия рассказала Габриелю свой сон, все, не упуская даже информацию о том, что ее отец, как она думала, пытался убить его. Но мужчина, к ее удивлению, воспринял это довольно спокойно.

- Мне все равно, что было, соколенок, ему ведь не удалось, а добра я от него видел больше, чем от собственных родителей. Так что, не переживай, любимая. Это в прошлом, а его мы изменить не можем, так ведь? - Он подмигнул ей.

Зато, история о незнакомце в коридоре, вызвала гораздо более сильную реакцию с его стороны. Он сжал девушку, и, рыча и проклиная все на свете, поклялся, что не позволит ей больше никуда выходить одной, мало ли, что могло быть на уме у этого "гостя". В ответ на такое заявление, девушка возмутилась ограничением ее свободы передвижений. И, решив использовать все методы убеждения, просто поцеловала его, чтобы сбить с толку и поразить своими аргументами.

Чтож, резюмировала девушка спустя какое-то время, нежась в ощущении бесконечного счастья, в какой-то степени, ее подход сработал. Вот только, она не учла, что, когда Габриель ответил на ее поцелуй, и его руки сорвали с нее, столь аккуратно и заботливо одетую им, рубашку - все аргументы вылетели из ее головы.