Эстаси, помогая сэру Хью складывать измятые шейные платки, сказала:

– Это очень захватывающее приключение, и, конечно, оно мне нравится, но… как вы думаете, Бэзил снова вернется, чтобы убить Людовика?

– Едва ли, – ответил Шилд, – но я собираюсь съездить в Корт за своими спальными принадлежностями. Я вернусь и проведу ночь в комнате Людовика.

Сэр Тристрам не стал задерживаться в «Красном льве» и потребовал, чтобы ему подали лошадь, обещая вернуться к обеду. Во второй половине дня не произошло никаких волнующих событий, и никакие подозрительные люди не появлялись в баре. Сэр Тристрам вернулся около шести, и Най, закрыв дверь в кофейную, выпустил Людовика, который возмущенно заявил, что если для того, чтобы получить наследство, ему придется провести еще какое-то время под землей, то он предпочитает оставаться свободным торговцем.

После обеда мисс Тэйн предложила сыграть в карты, и вечер прошел быстро, а все проблемы Людовика были на время забыты. Было уже одиннадцать, когда вдруг откуда-то сверху послышался голос Ная.

Сэр Тристрам, приказав всем оставаться на своих местах, быстро прошел в кофейную как раз в тот момент, когда появился Най, таща за ворот испуганного мальчишку, прислуживающего в конюшне.

– Я только что заметил этого шалопая в комнате сэра Хью! Иди же, ты! Что ты там делал наверху?

Парень хныкал, говоря, что не хотел причинить никакого вреда, и пытался освободиться. Най ударил его, а сэр Тристрам спросил:

– Он что, один из ваших парней, Най?

– Да, сэр, он один из моих парней, но его надо передать местному констеблю, – рассерженно сказал Най. – Он просто вор, вот кто он!

– Я не вор! Я не хотел сделать ничего плохого, мистер Най, клянусь вам! Я не взял ни одной вещи, которая принадлежит большому джентльмену!

– А что ты делал в его спальне? Тебе вообще нечего делать в доме, и ты это прекрасно знаешь! Ты пролез через окно, вот что ты сделал, и не пытайся отрицать это! Ты же поднялся по лестнице! Он шарил по вашим карманам, сэр Хью, этот юный проходимец! Что это у тебя в руке? А ну-ка показывай!

Парень попытался было улизнуть, но Най схватил его правую руку, вывернул ее – тот закричал от боли и разжал ладонь. У него в руке был лорнет сэра Хью Тэйна.

Лицо Ная стало багроветь от гнева.

– Так вот что! – сказал он. – Ты еще пожалеешь об этом, Сэм Баркер!

Сэр Тристрам, отобрав у мальчишки лорнет, спокойно велел отпустить его:

– Ну, мой дружок, если ты будешь говорить правду, тебе не сделают ничего плохого. Кто послал тебя украсть эту вещь?

Мальчик, стараясь отодвинуться от Ная как можно дальше, ответил:

– Это был какой-то джентльмен от мистера Левенхэма, ваша честь, и я на самом деле не знал, что это так плохо. Он спросил меня, не хочу ли я заработать двадцать гиней только за то, что найду лорнет, который мистер Левенхэм тут потерял. Это был такой большой джентльмен, он сказал, что если я найду это и никто меня не увидит, то двадцать гиней мои. Это не воровство, сэр! Я не вор!

– Ах, не вор? – прошипел Най. – Если мистер Левенхэм в самом деле потерял свой лорнет, то что мешало ему открыто прийти сюда и спросить?

– Это лорнет мистера Левенхэма. Этот джентльмен сказал, что если я не стану задавать вопросов, то никому не будет плохо.

– Тебе как раз будет плохо, если ты в точности не сделаешь того, что я сейчас прикажу, – строго сказал сэр Тристрам. – Откажешься – передадим констеблю. Но если будешь держать язык за зубами, я обещаю тебе – Най простит твою оплошность.