— О чём думаешь? — тихо спрашивает супруга, заметив выражение его лица.

Егор медлит с ответом, подбирая слова:

— О том, что они всё-таки не смогли у нас отнять.

Он не уточняет, кто «они» — Сопряжение, кселари, Император, судьба. Это уже не имеет значения. Важно только то, что осталось — дружба, которую не разрушили ни войны, ни расстояния; любовь, выдержавшая испытание вечностью; и новая жизнь, родившаяся в мире без арканы, но полном других, более простых и важных чудес.

— Добро пожаловать в наш несовершенный мир, сынок, — шепчет Егор, осторожно касаясь крошечной ладошки сына. — Мы сделали всё, что могли, чтобы он стал немного лучше для тебя.

За окном занимается новый день — первый из многих в жизни ребёнка, родившегося не для войны, а для мира, который они все вместе отвоевали у тьмы.

Эпилог 4

Сарим вжимается в угол чулана, обхватив колени дрожащими руками. Ему хочется заплакать, но ведь он совсем взрослый, уже шесть лет, и потому должен вести, себя как настоящий мужчина. Так говорил отец.

Старые мешки с зерном и пыльные коробки скрывают его от чужих глаз, но не спасают от страха, что холодными щупальцами обвивает сердце. Снаружи, в большой комнате их маленького дома на краю пустыни Мор-Хаши, раздаются грубые голоса и звон разбитой глиняной посуды.

— Говори, где деньги, или твоей жене не поздоровится! — рычит один из чужаков.

Мама тихо плачет. Сарим слышит, как дрожит её голос:

— У нас ничего нет, мы простые фермеры…

Удар и вскрик. Мальчик зажимает рот ладонью, чтобы не закричать.

— Не трогай её! — голос отца звучит отчаянно. — Мы отдадим всё, что есть!

За стенами дома начинается буря. Сухой ветер пустыни швыряет песок в окна, и сквозь щели чулана Сарим видит вспышки молний. Гром грохочет так, словно небо раскалывается на части. В памяти всплывают слова дедушки Ламина, сказанные прошлой зимой у вечернего костра.

«Когда небеса гневаются, малыш, когда гром рокочет и молнии пронзают тьму, плохие люди должны бояться. Ибо с грозой может прийти Он — странник с молниями в глазах и оружием, несущим смерть врагам.»

Дедушка всегда рассказывал странные истории о великих воинах былых времён. Мама называла их сказками, но дедушка только улыбался и качал седой головой.

Дверь чулана вдруг распахивается, свет керосиновой лампы ослепляет ребёнка. Грубая рука хватает его за шиворот и вытаскивает наружу. Мальчик видит искажённое злобой лицо — всклокоченная борода, жёлтые зубы, шрам через всю щеку.

— Смотрите-ка, кого я нашёл! — хохочет бандит, встряхивая Сарима как тряпичную куклу. — Ещё один член никчёмной семейки!

Отец с искажённым от боли лицом бросается вперёд:

— Не трогай моего сына, ублюдок!

Приклад винтовки с тошнотворным звуком ударяет в живот, и отец падает на колени, хватая ртом воздух. Мама кричит, пытаясь вырваться из хватки другого грабителя.

В комнате ещё трое чужаков. Они переворачивают мебель, вспарывают ножами подушки, ища спрятанные ценности.

— Вам… нужно уходить, — выдавливает Сарим, глядя в глаза держащему его бандиту. — Сейчас же. Иначе будет плохо.

На секунду повисает тишина.

Следом громкий смех разносится по комнате. Главарь, высокий мужчина в замызганном плаще, подходит ближе и наклоняется к Сариму:

— Что ты сказал, мальчишка? Угрожаешь нам?

— Дедушка говорил… — голос Сарима дрожит. — Когда гремит гром и сверкает молния, злым людям нужно бояться…

Новый взрыв хохота прерывает его.