Я сунул карточку в карман. Мне было немного не по себе.

— Минутку, Гастон. Ты собираешься помочь мне бежать?

— Грос велел, чтобы я не спускал с тебя глаз. Он очень хотел, чтобы с тобой не случилось ничего. А я всегда выполняю приказы моего брата, пусть даже его уже нет в живых.

— Твой брат? — я в изумлении остановился.

— Грос был моим братом, — повторил Гастон. — Мне, конечно, далеко до него, но он всегда заботился обо мне. А я всегда выполнял его приказы. Он сказал, чтобы я присматривал за тобой, Молот.

— А как же они? — спросил я, указывая в сторону дома. — Им может здорово не понравиться наше отсутствие.

Гастон сплюнул.

— К черту этих обезьян, — со злобой сказал он. — Я дрожу от ярости, когда вижу их.

У меня вдруг стало радостно на душе.

— Послушай, Гастон, не можешь ли ты вернуться в дом и принести сюда мой мундир?

Гастон показал мне какой‑то мешок.

— Я подумал, что тебе может пригодиться этот мундир, Молот, — сказал он. — С Миче ты поступил очень необычным способом.

Он протянул мне узел.

— Гастон, — сказал я. — Ты чудо! А не принес ли ты вместе с мундиром и такую маленькую штуковину, которую я прятал за запястьем?

— По‑моему, я кинул ее в мешок, — кивнул Гастон. — Кто‑то украл диковинные перчатки, которые ты держал у себя за поясом. Поверь, мне их очень жаль.

Я склонился над мундиром и нащупал что‑то плотное в кармане. С пистолетом в руке я был готов покорить весь мир.

— Можешь не вздыхать об этих перчатках, — сказал я, пристегивая к предплечью пистолет.

Я сбросил больничную пижаму и натянул мундир, посмотрел на дом — все было спокойно. Уже стемнело. Настало время уходить!

Через пятьдесят шагов дом был уже не виден. Стена и высокие кусты не пропускали света из окон первого этажа, а верхняя часть дома была не освещена. Я выбрал в качестве ориентира яркую звезду и, спотыкаясь, побрел по полю. Я раньше никогда не предполагал, как тяжело идти в темноте по пахоте.

Через пятнадцать минут впереди показалась густая тень деревьев — я все еще предполагал, что там должна быть река.

Подойдя к деревьям, мы замедлили шаги. Земля резко пошла вниз и через мгновение я соскользнул с грязного берега в мелководье.

— О! — обрадованно зашептал я Гастону, — река что надо!

Я выбрался на берег. Если бы мы шли между деревьями, то до зари вряд ли прошли бы более двух‑трех километров.

— В какую сторону течет эта река, Гастон? — спросил я.

— Туда, — он показал рукой. — К Алжиру, к городу.

— Ты умеешь плавать?

— Конечно, — кивнул головой Гастон: он четко выделялся на светлом фоне реки. — И даже очень неплохо.

— Отлично. Раздевайся и сделай узел из своей одежды. Сложи то, что ты не хочешь намочить, в середину. И прикрепи узел ремнем к плечам.

Мы склонились в темноте над своими пожитками.

Закончив приготовления, я вошел в воду. Погода стояла теплая, и вода приятно охлаждала тело. Пистолет я не тронул — он продолжал висеть у меня на запястье. Теперь я хотел, чтобы он был как можно ближе ко мне.

Вокруг была чернильная тьма — пустоту над нами заполняли только алмазные звезды.

— Все в порядке? — спросил я у своего попутчика, услышав легкий всплеск воды за спиной.

— Конечно, шеф!

— Давай побыстрее отплывем отсюда, а уж потом не будем сильно торопиться, — прошептал я.