На сотню детей приходится четырнадцать мам и шесть пап. Кто‑кто, а эти люди честно отрабатывают свой кусок хлеба. Ясельная мама Сандры, Робин, при виде меня так обрадовалась, что даже смешно. Я взяла Сандру и пару ее приятелей и пошла с ними в комнату‑песочницу.

Я не вполне уверена, что это помещение помогает формированию навыков сознательного поведения. Главным развлечением для моей маленькой компании было в кратчайший срок налепить друг на друга побольше грязи; изредка пригоршни грязи отправлялись и в рот.

Все посетители песочницы были в подгузниках — видимо, чтобы избежать биологических добавок к химическому составу грязи. Но и так консистенция игрового материала создавала стойкие ассоциации с дерьмом. Я пыталась увлечь своих малышей строительством песочных домиков и лепкой пирожков, но они только пропускали между пальчиками мутную жижу и восторженно хихикали.

Если б мне хватило здравого смысла оставаться в вертикальном положении, я была бы в грязи не выше колен. Но я села на корточки, чтобы рассмотреть абстрактное творение Сандры, и тут один из маленьких ублюдков влепил две полные пригоршни жижи прямо мне в лицо, измазав волосы и одно ухо. Я мило улыбнулась и спросила, не хочет ли наш дорогой большой мальчик оказаться в луже дерьма целиком, так, чтоб только его куцые ножки остались снаружи?

Большой забавой было совместное купание в душе; для этой публики все — забава, за исключением разве что трагедий глобального масштаба вроде землетрясения, впрочем, и это дело поправимое, лишь бы взрослые нашли время для утешений. Мои компаньоны проявили исключительную подвижность, увиливая от воды, а потом — восторженно барахтаясь в ней. В принципе мне следовало бы купать их поштучно, но мне казалось, что, пока я буду возиться с кем‑нибудь одним, остальные утонут в грязи.

В ванной, чтобы отвлечь дорогих крошек, необходимо было расставить немного игрушек. Когда я начала мыться сама, Сандра проявила глубокий интерес к волосам на лобке и начала изучение с очень болезненного щипка. Выражать гнев мне не полагалось — это дело Робин. Так что я просто сказала, что лет через десять ее ожидает много открытий. Мама! Это какая‑то болезнь? Нет, дорогуша.

Я не знаю даже, назовет ли она меня когда‑нибудь «мама». Я для нее — Мэр Энн, а то и просто Мэр.

Мне почти хочется забрать ее с собой, домой. Было бы прекрасно смотреть, как она растет, возиться с ней, прикасаться… Она меняется так быстро, что я многое теряю. Но все это — работа Робин, и она отлично с ней справляется. Когда Сандре исполнится восемь, я смогу брать ее на какое‑то время домой. Какой она станет тогда?

Мы с Чарли устроили себе ленч в пикниковой зоне на агро‑уровне. Там подают только сырые овощи, но место чудесное. Приближается ее день рождения, осталось всего две недели. Мы поболтали об этих вехах нашей жизни и всяком таком. Пару лет назад из‑за сильных болей и судорог она решила прервать свои циклы. Лично я решила: пусть все идет как идет. Хотя тело попросту дурачит себя — в нем нет яйцеклетки, и нечему созревать ежемесячно. Я сказала Чарли, что смена циклов помогает мне ощутить свою женственность, и я бы скучала по этим ощущениям. Она ответила, что я просто лунатик. Может, и так, если углубиться в этимологию этого слова.

Все наши женщины унесли с собой память о земной Луне в другой мир. Период обращения Луны у Эпсилона на два дня короче. Интересно, как это отразится на следующих поколениях?

После морковки и турнепса мы почувствовали себя такими окрепшими, что решили выпить. Диспенсарий был закрыт, но я знала, что у Дэна всегда найдется что‑нибудь бодрящее. Я позвонила ему на работу и предупредила о нашем намерении совершить набег на его запасы. Мне не требовалось его разрешение, просто я хотела убедиться, что он не трахается у себя в комнате со своей красоткой — как ее там, Рода, Ронда? Ванда. Они часто используют время ленча для этой цели.