Наверное, письмо получилось глупым. Но я хотела написать искренне. Это глупое, но искреннее письмо.

P.S: Кажется, наречий тут слишком много. Но в главах я их честно убираю. Помню, ты говорил.

Отложив письмо, я надолго замер, глядя в одну точку перед собой. А потом достал из тайного ящичка в столе чернила, старинную бумагу, и вывел простое «Дорогая Эмилия».

Анна

Что там, за гранью привычного мира? Что ищут люди, к чему припадают глупцы, стараясь оправдать свое раздолбайство в обычной жизни? Что можно назвать смертью? Существует ли само понятие смерти для существа, которое уже умирало? Умирало для того, чтобы возродиться вновь. На самом деле любой вампир — это настоящий феникс. Он рожден, чтобы умирать и воскресать, проживать полную жизнь, заканчивать ее, начинать с нуля. С новым именем. С новым образом. С новой судьбой.

Анна не знала, откуда в ее голове нашлось место подобным мыслям, но именно они первыми пришли на ум, когда она очнулась. Голова не болела, но странное ощущение пустоты мешало сосредоточиться на чем-то конкретном, зато абстракции — хоть отбавляй. Она с трудом открыла глаза. Старомодные покои. Может, она провалилась во времени? Могла бы поклясться, что кровать с тяжелым бархатным балдахином, где она лежала, была создана еще в восемнадцатом веке. С трудом приподнялась, подтянула подушки, чтобы сесть, и собиралась оглядеться, но еле различимый шорох ткани привлек внимание. Потянуло сквозняком, пряный запах, видимо, с кухни. Незнакомка повернула голову. В стене открылся проем. Такие любили в то время — множество тайных ходов, соединявших покои. Неприметные на первый взгляд двери, хитроумные проходы. Все для общества, пронизанного интригами. Еще через мгновение в ее спальне показалась очаровательная темная фея. Темно-медные волосы собраны в старомодную прическу, в руках поднос.

— Я Лейла, моя госпожа, — представилась она, умудрившись изобразить реверанс и не опрокинуть поднос. — Рада служить тебе. Госпожа голодна?

— Что за черт…

Анна хотела сбросить одеяла, но поняла, что не в силах боле шевелиться. Поэтому приняла царственную позу и посмотрела на фею в ожидании, что она еще скажет.

— Здесь есть теплое молоко, хлеб, сыр и масло. Если хочешь, я приведу тебе человека…

Какая мерзость. Она не какой-нибудь вампир, чтобы только и думать, что о человеческой крови!

— Не надо людей. — Незнакомка позволила поставить перед ней небольшой столик — как раз для таких случаев. — Завтрак в постель. Как это мило. Кто же приказал тебе служить мне, Лейла?

Фея побледнела, приложила руки к груди.

— Я не в праве тебе рассказать.

— Не зли меня… — выдохнула Анна, чувствуя, что начинает злиться.

— Прости, но ты не в силах меня запугать, госпожа. Ты все узнаешь, когда он посчитает нужным. А пока — мы рады, что ты пришла в себя. Пожалуйста, поешь.

— Поем. Уходи отсюда.

Фея поклонилась и оставила Анну в одиночестве. Та огляделась. Тканевые обои со сложными рисунками, дорогим тиснением. Странно, цвет бордо в интерьере, оказывается, торжественный, а не давящий.