— Все в порядке, детка, просто задумался. Так что ты хотела рассказать?

— Просто задумался? Да ты сейчас от злости сметешь все вокруг!

— Хватит, Эмилия. Я тебя слушаю.

— Обещай, что дома все расскажешь!

Пообещать я не успел, потому что мой сотовый телефон разразился заливистой трелью. Сначала я решил, что меня ищет Киллиан, на худой конец — мисс Сандерс, но ошибся.

— Только не думай, что я сошел с ума, ладно? — заговорил Эдуард.

— Где ты? Отец тебя искал.

— В больнице. В приемном покое. Госпиталь имени Люси Тревер, знаешь такой?

— Знаю, черт побери. Как ты туда попал?

— Не знаю! — заныл Эдуард. — Здесь все говорят, что я попал в аварию, а я отлично себя чувствую! Но меня не выпускают… сказали, это шок. В общем, не мог бы ты приехать?

— Сейчас буду.

Эмили смотрела на то, как я убираю телефон в карман.

— Сделай мне одолжение, детка, — обратился я к ней. — Права у тебя с собой?

— Да. — Она указала на сумочку. — А что такое?

— Ты видела рыжеволосую даму, в компании которой я пришел? Это Вероника Корд, моя начальница. Ее машина — серебристый двухдверный «мерседес», на заднем стекле наклейка «Я люблю быструю езду». Доставь даму домой — это недалеко. Она выпила лишнего, не хочу, чтобы она садилась за руль.

Эмили развела руками.

— Ну ладно. А ты куда?

— Как всегда. На поиски приключений.

Эдуарда я нашел без труда — и потому, что приемный покой госпиталя в такой час был почти пуст, и потому, что все знали, кто такой Мун-младший. Возле его кровати топтались две медсестры, а молодой светловолосый врач с сосредоточенным видом изучал показатели кардиографа.

— Еще порцию крови, — распорядился он. — Вторая отрицательная.

— Да, доктор, — ответила одна из медсестер и направилась к двери.

Вторая не отвлекалась от своего занятия — прикрепляла к капельнице пакет с прозрачной жидкостью.

— Вот и обезболивающее, господин Мун, — с улыбкой обратилась она к Эдуарду. — Все будет хорошо.

— Со мной и так все хорошо! — простонал пациент. — Кристиан, скажи им!

Врач и медсестра как по команде повернули головы ко мне. Я улыбнулся.

— Добрый день. Меня зовут Кристиан Дойл, я друг Эдуарда. Мы можем побыть пару минут наедине? Я врач. Обещаю, ничего не случится.

Медики помедлили, поглядывая на меня с сомнением, а потом сдались и вышли из маленькой палаты, тихо прикрыв дверь.

— Все сошли с ума! — отрубил Эдуард.

— Помолчи-ка.

Я заглянул ему в глаза — зрачки были подозрительно широкими при учете яркого света лампы — а потом взял за руку и сосредоточился на ощущениях. Эдуард не выглядел жертвой аварии: ни царапины, ни синяка. И здоровый цвет его лица никак не вязался с моим диагнозом.

— Сколько? — спросил я, поднимая руку и показывая Эдуарду четыре пальца. Кто бы мог подумать, что мне придется прибегнуть к привычной для смертных диагностике.

— Четыре, — ответил он с таким видом, будто я считаю его за идиота.

— Дышать не тяжело?

— Нет, господи ты боже мой! Я же сказал, я здоров!

Я отпустил его запястье и взял распечатанную ленту кардиографа.

— У тебя сотрясение мозга и сломаны два ребра.