— Мы знакомы, — кивнул я, перебирая в пальцах пластиковый стакан.

Офицер Хайтауэр бросил на меня короткий взгляд.

— Простите, доктор Дойл… я сказал что-то забавное?

Я выбросил стакан в корзину с яркой наклейкой «Утилизация пластика — спасение планеты» и поднял глаза на полицейского. Он дожидался ответа, смущенно улыбаясь, а я с трудом сдерживал смех. Неприятный разговор с Даной казался далеким, спокойные минуты в компании Кэцуми тоже отошли на второй план. Когда я в последний раз чувствовал такой душевный подъем? Очень давно. На кого я тогда охотился? Не помню, да и не важно. Меня буквально распирало от желания пуститься по следу. Не останавливаться несколько дней подряд? Очень хорошо. Не спать пару недель? Еще лучше. И эта глупая девка действительно решила, что я поверю в причастность Мораны? Надеюсь, ты готова, Аннет. Сейчас-то мы точно повеселимся на славу.

— Нет, офицер, нет. Просто мне очень понравился ваш чай. Я свяжусь с мисс Каннингем. Наверное, вы хотите, чтобы она вам позвонила? Тогда мне понадобится ваша визитная карточка.

Под утро метель поутихла, снег падал большими пушистыми хлопьями, и на улице даже стало теплее. Я присел на одну из скамеек у здания полицейского участка и набрал номер Киллиана.

— Да, Винсент, — отозвался он после нескольких гудков.

— Скоро я буду дома. Как ты смотришь на то, чтобы выпить чашечку кофе?

— Говори прямо. Для твоего же блага.

Судя по голосу, Киллиан не был расположен к беседе. Наверное, следовало извиниться и набрать его номер позже, например, завтра утром. Но я не удержался.

— У меня отличные новости.

— Я знал, что один из самых ужасных дней в моей жизни еще не закончился.

— Теперь он точно у нас в руках, можешь мне поверить.

Мой рассказ получился коротким и каким-то чересчур стройным и логичным. Киллиан придерживался такого же мнения. Зловещее молчание на том конце провода казалось бесконечно долгим.

— Винсент, — наконец начал он. Тон его был таким спокойным, что я порадовался своему счастью — если бы мы находились рядом, легким испугом я бы не отделался. — Ты не встречал вакханок в клубе «Токио»? Кэцуми-сан не предлагала тебе изысканное угощение?

— Я не пьян! — возмутился я.

— Очень жаль. Потому что если бы ты сказал мне это на пьяную голову, то я предложил бы тебе проспаться, а потом забыл все, как страшный сон.

— Брось, Киллиан! Мы договорились! Ты нравишься Анне, не забыл?

— Нет! И она тоже не забыла. И пришла ко мне сегодня для того, чтобы напомнить.

Я достал из кармана перчатки, придерживая телефон плечом.

— Вот как. Все само идет к нам в руки. Кстати, чем ты занимаешься?

— Подумываю о том, чтобы открыть клуб нестерпимо надоедливых овец. То есть, одиноких сердец. И пытаюсь работать.

— Пора сделать перерыв. Так что там насчет кофе? Самое время обговорить последние детали плана.

— Две трети твоего плана уже полетели к чертям, Винсент. И последняя треть тоже полетит к чертям, и неудивительно — ведь это твой план.

— Даже если план полетит к чертям, всегда есть место для импровизации. Где твой боевой настрой?

— Я и забыл, что может быть что-то хуже твоего плана: твоя импровизация и твой боевой настрой.

— Купи ей цветы или украшение. Пригласи в театр. На ужин. И не делай из этого драму. Помни о том, что у нас благая цель.

— Напомни мне сказать Авиэлю, чтобы по окончании этой истории он запер тебя на пару веков в Библиотеке.