Киллиан поднял голову. Он успел отставить чашку и снова взять в руки книгу. Черт, и правда. Как же ему идет черный цвет! Чуть смугловатая кожа не бледнеет на его фоне. Он подчеркивает глубину глаз и серебро волос. Анна улыбалась, глядя на него. Он слегка нахмурился, но молчал, ожидая, что она скажет. Незнакомка молча протянула ему свою работу.

О, этот миг. Как он отреагирует? Скользнет равнодушным взглядом? Обрадуется? Удивится? Разозлится?

Киллиан принял портрет. В его глазах на мгновение отразилось непонимание, потом — тепло. Анна была готова запрыгать от радости. Она чувствовала себя так, будто стала Олимпийской чемпионкой. Огромная победа — его одобрение.

— Ты хорошо рисуешь.

— Спасибо. Это тебе.

— Даришь мне мой портрет. Символично. — Он положил картину на стол. — Благодарю.

— Так зачем ты пришел?

— Какой ответ тебе больше понравится?

— Правдивый.

— Это вряд ли. Скажи, Анна, почему ты, вопреки советам, собралась уехать? Ты действительно не понимаешь, что происходит, или таким нехитрым способом пытаешься лишний раз привлечь к себе внимание?

— Фу, как грубо.

— Ролан поставлен в такие условия, что будет охотиться за тобой.

— У меня нет оснований тебе верить, Киллиан.

Она разозлилась. Вместо того, чтобы стащить с нее комбинезон и самозабвенно предаться страсти, он говорит о Ролане и пытается выставить ее непослушной девчонкой! Ну что за бред? Анна сорвалась с места и, не успев подумать о том, что собирается делать, опустилась перед ним на колени. Она встала около его кресла, положила руки ему на грудь и потянулась вперед. Киллиан предупредил ее движение, выпрямившись.

— Ты пришел ко мне, потому что хочешь меня, так ведь? И все эти недели холода — лишь маленькие шаги большой игры. Так возьми то, зачем пришел!

Киллиан поймал ее за запястья и, заставив отстраниться, поднялся следом. У нее перехватило дыхание. Но еще через мгновение ее парализовало. Она почувствовала его настроение, и ничего общего с возбуждением оно не имело.

— Я пришел потому что ты была готова наломать дров.

— Ложь. Поцелуй меня, — она вырвалась, освободив руки, и прильнула к нему.

Она вздрогнула, когда почувствовала на своей шее ледяную гладь кинжала.

— Заигралась, — прошептал Киллиан, наклонившись к ней. Они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. И в это мгновение даже смерть была не страшна. Анна, не обращая внимания на кинжал, поддалась вперед — и поцеловала. Лезвие все-таки распороло нежную кожу, но через долю мига он убрал оружие и отстранился.

Незнакомка стояла, держась за порез и улыбаясь. Поцелуй. Пусть, мимолетный и полученный обманом. Но настоящий поцелуй. На мгновение ей показалось, что он отвечает, но вряд ли это было так. Она смотрела на него, на кинжал в его руках. Если бы он хотел — она уже обратилась бы серебристой пылью. Но она жива. А он…

— Довольна?

Он небрежным движением достал из кармана черный же платок и вытер лезвие. Почему он не попробовал ее кровь?

— Я не пью кровь, — ответил Киллиан на ее мысли. — Мне достаточно твоих эмоций.

— Тогда ты должен быть очень сыт.

— Весьма. Так довольна?

— Нет. — Она прищурилась. Пересекла образовавшееся меж ними пространство, и положила ладони ему на грудь. — Может, продолжим?

На миг на его лице отразилось изумление. Он спрятал кинжал и замер, глядя на нее сверху вниз.

— Кто знает…

Винсент

1 января

Треверберг

— … непогода не помешала жителям Треверберга встретить наступление нового года с традиционным для нашего города размахом.