|
Винтик так называемой правоохранительной системы. Системы, в которую я не верю. И не собираюсь ни плакаться полицейским, ни возвращаться в Денвер. Почему бы вам не высадить нас у машины и не заняться своими делами? – Что это вы несете? – взорвался Рамзи, от неожиданности так резко крутанув руль, что едва не съехал с узкой дороги. – Я хочу сказать, – монотонно продолжала Молли, не отрывая глаз от грязного ветрового стекла, – что вы чужой нам человек. Я нашла дочь, и теперь она со мной. Вам ни к чему в это впутываться. – Ошибаетесь. – Повторяю, видела я этих чертовых копов… – Пока, возможно. Но я с вами не согласен. Молли наверняка что то скрывает от него, не говорит всей правды, и в этом запутанном деле еще предстоит долго разбираться. – А мне плевать. Здесь я заказываю музыку. Если не хотите под нее плясать, лучше уезжайте. – Мама, ты не хочешь, чтобы Рамзи остался с нами? Молли чмокнула дочь в ухо. – Он здесь ни при чем, Эм. Случайно влип в эту заварушку. Кому нужны чужие беды? – Как вам удалось прийти к этому блестящему заключению? – разъяренно прошипел Рамзи. Джип подпрыгнул на камне и опасно накренился. – Какие то люди пытались выманить меня из хижины. Кто знает, может, именно я стою у кого то на пути? – Надеюсь, вы не тешите себя мыслями о том, что они охотились за вами? Рамзи чуть не переломил рулевое колесо. – Эмма, – велел он, – не слушай, что я сейчас буду говорить. Заткни уши. Вот так, молодец. Ну а теперь я выскажу твоей мамочке все, что думаю. – Не трудитесь. Вы сделали доброе дело и даже получили пулю, защищая Эмму. Этого более чем, достаточно. Но у нас разные дороги. У вас своя жизнь, у нас своя. Когда мы пересядем в мою машину, я постараюсь удостовериться, что за нами не следят. Поверьте, за эти дни я научилась проскальзывать сквозь игольное ушко. В Денвер мы не вернемся, так что не волнуйтесь за Эмму. Я, конечно, позвоню копам и ФБР и передам, что все кончено. И дам координаты места, где вы нашли Эмму, чтобы они смогли поискать логово похитителя. И разумеется, стану превозносить вас до небес. Эмма сидела, не шевелясь, послушно заткнув уши. И тихо, надрывно стонала. Услышав знакомое невыносимое мяуканье, Рамзи совсем озверел. Но ничего не успел сказать: Молли согнулась, как от удара, и, притянув Эмму к себе, принялась укачивать. – Все хорошо, малышка. Прости меня, родная, прости. И пожалуйста, верь. Обещаю, что позабочусь о тебе. Я виновата, что не уследила за тобой в тот раз, но туда мы больше не вернемся. Тебя никто не отнимет у меня. И я не буду кричать на Рамзи. Терпение Рамзи лопнуло. Он остановил машину и неуклюже повернулся. – Эмма, – сурово начал он, – а теперь послушай меня. Не смей никогда издавать эти богопротивные звуки, понятно? Если хочешь сказать что то, говори, не стесняйся и не бойся, но прекрати меня пугать. Каждый раз, услышав твой вой, я голову теряю от страха. На стенку лезу. И нога начинает ужасно болеть. Не страдай, я все равно ни за что не оставлю ни тебя, ни маму. Твоя мамаша может орать на меня сколько вздумается, если ей от этого легче. А когда мне это осточертеет, я тоже стану на нее кричать. Но даже за все сокровища мира не брошу тебя. Ясно? – Честное слово? – робко прохныкала девочка. – Честное слово. Я никогда не вру, и уж если что обещаю, то делаю. Твоя ма потихоньку привыкнет ко мне, как привыкла ты. И ей меня не отговорить, сколько бы ни старалась. Я даже соглашусь играть по ее правилам, по крайней мере пока. |
