|
Зато обои в ванной оказались шокирующе красного цвета и плохо гармонировали с розовым мрамором. Занимательное сочетание старого с новым! На одном конце комнаты было устроено нечто вроде спальни с кроватью, комодом, на другом стояли стол и стулья. Картину дополняли бархатные шторы на высоких окнах. – Мне всегда хотелось пожить здесь, – признался Рамзи, – еще с тех пор, как я совсем мальчишкой отдыхал тут на каникулах. Это что то, верно? – Да, – согласилась Молли. – Но, кроме этого чудовища, в номере нет другой кровати? – Мы женаты, помните? Не смотрите на нее слишком долго, желчь разольется. И не беспокойтесь, я велел принести диванчик. Покрывало из ярко синего бархата с красными кистями было словно из вестерна. – Что такое желчь? – поинтересовалась Эмма. – Довольно горькая штука, которую выделяет печень. Рамзи заметил, как Эмма тихо повторяет незнакомое слово, и улыбнулся. Молли в восторге стиснула Эмму так, что девочка пискнула. Молли разжала руки, и обе принялись хохотать. – Это такая игра, – пояснила Молли. – Если Эмма выдерживает мои объятия целую минуту и не издает ни звука, сразу получает мороженое. Обычно она выигрывает. Сознайся, хрюшка, ты просто меня пожалела? – Нет, хотела увидеть, как ты улыбаешься по настоящему, мама. – Значит, выиграла мою улыбку. Из всех вещей у Молли был рюкзак, у Эммы – наволочка, только Рамзи оказался счастливым обладателем двух чемоданов. Он запер в джипе старую пишущую машинку «Оливетти», принадлежавшую матери, все, что успел написать за две недели, и несколько книг. Вскоре принесли обещанный диванчик, правда, чересчур короткий. Но в ответ на протесты Молли он лишь покачал головой. Говоря по правде, он (у удовольствием лег бы на полу. Ногу тянуло и дергало, голова раскалывалась от боли, словом, он чувствовал себя так, будто с размаху ударился о кирпичную стену. Молли выглядела не лучше. Встав посреди комнаты, она рассеянно запустила руку в копну рыжих волос. – Хотите, чтобы я искупал Эмму? – через силу улыбнулся Рамзи. – Впрочем, не стоит. Она прекрасно справляется сама. – Правда, ей это не слишком удается, но она старается. – Молли снова обняла дочь и втянула носом воздух. – Пахнет чудесно. Ты молодец, детка. Хочешь, я помогу тебе помыться, Эм? Хотя бы для разнообразия. Лицо девочки расплылось в счастливой улыбке. Молли повернулась к Рамзи, который с трудом держался на ногах. – А вы ложитесь скорее. Я принесу аспирин. Может, положить на ногу лед?; – Я не подумал об этом. Почему бы нет? – Прекрасно. Я сейчас вернусь. Проследив, как он глотает аспирин, Молли положила на повязку завернутые в полотенце кусочки льда и робко спросила: – Не возражаете, если сегодня мы не пойдем в «Кантину»? – Пожалуй. Позвоню туда, может, согласятся принести обед. Такой каприз обошелся им в пятьдесят баксов. «Ничего не поделаешь, это Аспен», – вздыхал про себя Рамзи, поедая десятидолларовые тако <Тако – горячая маисовая лепешка с начинкой из рубленого мяса, лука и бобов с острой подливой.>. * * * После обеда они разомлели так, что не было сил шевельнуться. Эмма, перемазанная подливой, казалась довольной и сытой. Ее с трудом уговорили почистить зубы, и вскоре она заснула мертвым сном. Ровно на пять минут раньше, чем взрослые. Молли проснулась в полночь с последним ударом огромных напольных часов в коридоре. Сквозь открытое окно лился бледный лунный свет. Хотелось натянуть одеяло до подбородка и наслаждаться свежим воздухом. |
