— Конечно, такого великолепия, к которому вы привыкли, за ужином не будет, — продолжал баронет. — Я так и сказал своей супруге. Предупредил, что у вас есть более неотложные дела. Но вы же знаете женщин! Уж если им что-нибудь втемяшится в голову…

Алистер сочувственно кивнул, вспомнив предсказание мисс Олдридж: «Сэр Роджер Толберт и капитан Хьюз непременно заедут к вам и пригласят вас к себе на ужин».

В тот момент она его расстроила, но когда ушла, Алистер подумал, что предсказанное ею развитие событий маловероятно, если учесть холодный прием, оказанный здесь представителю Горди. Именно по этой причине Алистер сообщил заранее о своем приезде только мистеру Олдриджу и, сославшись на опыт предыдущего представителя, попросил этого джентльмена никому не сообщать о его приезде.

Алистер знал, что слух о его приезде моментально распространится в округе. Но, приготовившись к холодному приему, если не к открытому проявлению враждебности, он оказался не готов к подобному гостеприимству. Когда мисс Олдридж сказала, будто местные жители считают его важной персоной, он подумал, что это преувеличение.

Он ожидал, что столкнется с трудностями, и был готов преодолевать их, завоевывая доброе отношение землевладельцев, обходясь с ними по справедливости, выслушивая и принимая во внимание все их возражения, вырабатывая вместе с ними приемлемые решения и компромиссы. У него были самые честные намерения. Обладая тактом и безупречными манерами, если не считать его поведения в отношении мисс Олдридж, он верил, что одержит победу в трудном сражении.

Он ожидал, что все его противники немедленно сложат оружие, как только он появится.

Сэр Роджер приехал к нему примерно через полчаса после отъезда из гостиницы мисс Олдридж и приветствовал Алистера, как сына, которого уже не чаял увидеть.

У баронета, ровесника его отца, было толстое брюхо и лысая голова. Чтобы продержаться до ужина и не умереть с голоду, он заказал себе баранину, картофель, каравай хлеба, примерно по фунту сыра и масла, а также большую кружку эля.

Алистер заказал только бокал вина. Будь он даже голоден — что маловероятно в это время суток, — ему кусок бы не полез в горло, когда он понял, что мисс Олдридж сказала ему правду. Никого не интересовал его проект. Он был сыном лорда Харгейта, газеты сделали из него героя, остальное не имело значения.

— Со стороны леди Толберт очень любезно было подумать обо мне, — сказал Алистер. — Однако, как вы возможно уже слышали, я приехал сюда по делу.

— И, наверное, очень важному?

— Да, довольно важному. — Переждав, пока баронет прожует баранину, Алистер добавил: — Речь идет о канале лорда Гордмора.

Брови сэра Роджера поползли вверх, но он довольно спокойно прожевал и проглотил пищу.

— Вот как?

— По правде говоря, я хотел бы поговорить об этом с вами. В удобное для вас обоих время.

Сэр Роджер кивнул.

— Дела. Удовольствия. Понимаю. Одно с другим нельзя смешивать.

— Если вам угодно, я могу переговорить с вашим управляющим, — сказал Алистер.

— С управляющим? Разумеется, нет, — запротестовал сэр Роджер, не переставая жевать.

— Но, видите ли, сэр Роджер, вы и все остальные оказали бы мне большую услугу, если бы видели во мне просто представителя лорда Гордмора. Одного из его служащих.

Баронет обдумал сказанное, доедая картофель.

— Понимаю. Вы щепетильны. Это делает вам честь.

— Хочу сразу предупредить, что мой отец не имеет никакого отношения к этому проекту.

— Понимаю, — согласился сэр Роджер. — Но моя супруга этого не поймет. Она понимает лишь одно: ваш отец — лорд Харгейт, а вы — знаменитый герой Ватерлоо.