Обри также съездил довольно далеко вглубь страны, чтобы засвидетельствовать свое почтение леди Торнтон и спросить, не желает ли она передать адмиралу что-нибудь из дома.

- Сейчас я подумал об этом, - продолжил он, - один из них, шотландец, вообще не священник, а профессор моральной философии, которого нужно доставить в Порт-Маон, где предположительно нуждаются в его услугах. Моральная философия. Чем это отличается от твоих занятий, Стивен?

- Что ж, натурфилософия не связана с этикой, добродетелями и пороками или метафизикой. Тот факт, что у додо в грудине есть киль, в то время как у страуса и ему подобным его нет, не несет никакой морали, как и растворение золота в царской водке. Мы возводим гипотезы, чтобы убедиться, некоторые - просто невероятные, мы всегда надеемся сохранить их, продемонстрировав со временем факты: это не поле деятельности для моралиста. Можно сказать, что моральный философ скорее ищет мудрость, а не знания, и действительно, он имеет дело не столько с объектами познания, сколько с интуитивным восприятием - этим едва ли можно достичь известности. И все же, могут ли поиски мудрости быть привлекательнее поисков счастья - еще вопрос. Те несколько моральных философов, которых я знал, кажется, не особенном преуспели ни там, ни там, в то время как некоторые натурфилософы, такие как сэр Хэмфри Дэви... - Стивен подобрался к концу своего длинного-предлинного предложения, но, прежде чем закончил, ему стало очевидно, что капитан Обри обдумывает шутку.

- Поэтому я полагаю, - сказал Джек, улыбаясь так широко, что его голубые глаза превратились в не более чем в щелочки, поблескивающие на красном лице, - что тебя и сэра Хэмфри можно описать как аморальных философов?

- Безусловно, могут найтись некоторые бедные мелкие умишки, которые уловят в этом жалкий каламбур, - сказал Стивен. - Кабацкие остроумы могут, если их пивной гений взлетел настолько высоко, также назвать профессора Грэхэма ненатуральным философом.

Капитан Обри какое-то время тяжело помолчал - немногие ценили собственное остроумие больше, чем Джек, - а затем, все еще улыбаясь, сказал:

- Ну, во всяком случае, надеюсь, что он хорошая компания. Могу себе представить, как ненатуральный и аморальный философы часами спорят, к восхищению всей команды ха, ха, ха.

- Мы едва обменялись дюжиной слов, это, кажется, замкнутый джентльмен, и, возможно, немного глуховат. Я не успел составить какого-либо мнения о нем, хотя он должен быть начитан, чтобы занимать кресло в солидном университете. Полагаю, что видел его имя в последнем издании "Никомаховой этики".

- А что касается остальных, собственно, священников?

Обычно они не обсуждали товарищей Стивена по кают-компании. Джек, например, ни словом не обмолвился о своем крайнем неудовольствии в связи с прибытием мистера Сомерса, а не одного из лейтенантов, запрошенных им, ни о своем внутреннем убеждении, что молодой человек находился в Плимуте уже несколько дней и прибыл на борт только тогда, когда тяжелый труд по подготовке "Ворчестера" к выходу в море уже завершили. Но священники являлись не частью экипажа, а пассажирами, их можно было обсуждать, и Стивен вкратце описал. Один из них - приходской священник из западного графства, инвалид, надеющийся обрести здоровье в Средиземном море, где его двоюродный брат командовал "Андромахой".

- Надеюсь, что он вообще сможет добраться: такой пример перемежающейся кахексии я редко видел. Все остальные - священники, не имеющие приходов, двое работали младшими учителями в школах для юных джентльменов и думали, что любая другая жизнь лучше, чем та, даже на корабле. Двое пытались долго, упорно и безуспешно прожить пером - оба выглядели ужасно тощими и потрепанными, а один, из Вест-Индии, разорился, изобретая перегонную машину с двойным дном. Кажется, что машина, предназначенная для очистки сахара, требует немного инвестиций, чтобы добиться успеха, и любой джентльмен с несколькими сотнями, вложенными в дело, будет с прибыли иметь свой выезд за очень короткое время.