Loading...
Изменить размер шрифта - +

Стена плато постепенно становилась вес ближе, несмотря на то, что он передвигался трудным способом: с помощью одних только ног. Он был в безопасном отдалении от мстительных молокинцев и так далеко от города ему не должны встретиться солдаты. Под защитой скал он сумеет спрятаться от ночных ветров и найти редкие стебли пика-пины или другую растительность, которую можно будет есть.
Здесь вскоре должны пройти торговые суда. Он остановит то, которое пойдет от Молокина. Он не сомневался в том, что сможет прикинуться спасшимся в битве — слова всегда были его самым действенным оружием. Хотя он не одет в наряды молокинцев, но одежда Ре-Виджара не выдаст в нем опасного пойос. В духе братства ледяных мореходов к нему скорее всего отнесутся с добром и возьмут на борт торгового корабля.
Оказавшись в порту, он купит или украдет плот, который отвезет его домой, к Пойолавомаару и мщению!
Что-то зашевелилось на льду к югу. Он застыл на месте, пока не убедился, что это не рыщущий хищник, а корабль, притом крошечный. Слишком маленький, чтобы быть торговым — наверное, на нем находились ледовые искатели, осматривающие скалы в поисках съедобных растений или животных.
Простые охотники и сборщики, которые теперь могут заниматься своим делом за пределами защищенного города. В плаще Ре-Виджара в нем не признают с первого взгляда врага. Если они не из Молокина, он будет придерживаться своей первоначальной версии. Если же они из города, он попотчует як внушающий страх историей кораблекрушения и бедствий.
Так или иначе, он завоюет их доверие на тот срок, который потребуется, чтобы их прикончить, несмотря на то, что одна рука у него не двигается. Это даст ему плот гораздо скорее, чем он смел надеяться. О, вполне вероятно, что он достигнет Пойолавомаара раньше, чем предатели. Как приятно будет стоять на берегу и приветствовать Т'хозжера по возвращении!
Маленький плот приближался. Он скорчился на льду. Пусть они считают, что он гораздо в худшем состоянии, чем на самом деле: так ему легче будет усыпить те подозрения, которые он мог бы вызвать. Поблизости, затормозив, остановился каменный шив. Послышался шум, как будто кто-то выходит на лед.
До него донеслись звуки медленного скольжения, потом они смолкли. Он терпеливо ждал, но никаких признаков движения больше не было. Только вездесущий ветер скользил и стенал на льду, как печальная старая дева.
Следует показать им, что он жив. Он заставил свой голос звучать слабым хрипом:
— Благословенны те, кто дает помощь раненым в минуту бедствия.
Скольжение началось снова, но двигалось не к нему. Наоборот, казалось, что его медленно объезжают.
— Благословенны те, кто действует справедливо, награждая упорных.
Он перекатился на спину, жалея, что не имеет меча. Но внешность ожидаемого спасителя заставил его широкие глаза выкатиться из орбит.
— ТЫ!
…Впервые за последние дни по океану разнеслись вопли. Целых три дня постепенно затухая, тишину разрывали истошные крики. Наконец они окончательно замерли.
Никому не пришло в голову расспрашивать Тиильям Хох, когда они привела свой крошечный плот в гавань Молокина, где она пропадала столько дней после Великой Битвы, и никто не осмеливался спросить, откуда взялось пугающее удовлетворение, которое сияло на ее лице. Она стала весьма уважаемым членом домашнего круга леди К'ферр и прожила на Молокине долгую и плодотворную жизнь. У нее было много приятных интриг и встреч, но не интимных. Всякий раз, когда самец приближался к ней настолько близко, что видел то, что навеки запечатлелось в ее глазах, любые дальнейшие домогательства моментально прекращались.
— Что ты теперь будешь делать, друг Этан?
Гуннар неловко покачнулся на костылях, когда «Сландескри» чуть накренился.
Они покинули Молокин несколько дней тому назад, пообещав при первой же возможности вернуться и завершить формальное составление договора о союзе между Софолдом и городом в каньоне.
Быстрый переход