Изменить размер шрифта - +
И десяток лет спустя, когда теми же шапками пытались победить Германию. И когда сбрасывали с трона Николашку и кровопийц-эксплуататоров и делили нажитое ими добро, всем тоже обещали лучшую жизнь. И когда, напрягая последние силы, поднимали Днепрогэсы и Магнитки во имя светлого завтра, тогда тоже говорили, что скоро станет лучше, станет совсем хорошо. И даже пели об этом песни. А когда воевали и, отказывая себе во всем, одолевали послевоенную разруху, то только и оставалось, что надеяться. Зато потом народу наконец объявили сроки будущего счастья. До которого оставалось всего ничего — оставалось тридцать лет. И ведь почти дотянули… Но через тридцать лет формулу счастья вдруг поменяли и сказали, что счастье — это перестройка, гласность и капитализм и если немного подождать…

И вот теперь опять говорят. Говорят, что надо снова немного подождать, совсем чуть-чуть…

А жить-то когда?!

А жить в России как-то не получается.

И всегда не получалось. Всегда мы жили то в светлом, до которого никак не получалось добраться живыми, будущем. То, оказывается, в относительно благополучном прошлом, которое по собственной глупости, не заметив, проехали А так чтобы в настоящем, чтобы теперь — ни в какую.

Ну не получается у нас в настоящем…

Так и живем в надеждах и в разочарованиях. И снова в надеждах. Которые озвучивает очередной наш, вскарабкавшийся на трон Правитель. А мы уши развешиваем. И надеемся, что этот поводырь зрячей других, что этот знает, куда идет и куда всех нас ведет. А он…

 

 

Глава 51

 

Вверху был белый потолок. Посреди потолка — казенного вида плафон. Под спиной было мягко и чисто. Это был почти рай. Но это не был рай, потому что в раю не бывает плафонов.

— Он, кажется, пришел в себя, — сказал голос. И голос тоже не был голосом архангела Гавриила, голос был таким же казенным, как плафон.

— Ну как тебе понравилось на том свете? — спросил другой голос. Хорошо знакомый голос. — Чего там видел?

Получается… получается, он не умер.

Пациент повернул голову.

Перед ним сидел врач в белом халате и белой шапочке.

И сидел Куратор. Его Куратор.

— Как я здесь оказался? — глупо спросил Резидент.

— В дыму и огне. Как Люцифер.

Резидент замотал головой и болезненно поморщился. Он ничего не понимал.

— Объясни, — попросил он.

— Все очень просто — там, где ты «отдыхал», случился пожар, — сказал Куратор. — Сильный пожар. Ну и, в общем, ты сгорел. Совсем сгорел. Дотла.

— Пожар? Отчего пожар? — переспросил Резидент.

— Как обычно — замыкание в проводке на первом этаже. Причем сразу в пяти местах. А противопожарная сигнализация почему-то сработала не сразу. А там кругом пластик… Пожару присвоили третью категорию, народу понаехало, машин…

— Ваших машин? — начал приходить в себя Резидент.

— Нет, натуральных, с шлангами, лестницами и брандмайорами. Все как положено.

Ну и наша одна…

Дальше можно было не объяснять. Дальше Резидент мог все представить сам.

Охрана вначале уперлась, не желая пропускать пожарные расчеты на режимный объект, но, видя, как разгорается здание, была вынуждена нарушить инструкции.

Пожарные раскатали рукава и по выдвижным лестницам полезли на крышу и полезли в окна.

И Конторские полезли.

Неразбериха царила страшная, и никто не обратил внимания на еще один, приехавший вместе со всеми, пожарный расчет.

На этажах никого не было, потому что дураков среди охраны не нашлось.

Быстрый переход