– У меня есть травы, смягчающие боль, но, возможно, они не понадобятся. Когда доктор Рии тебя осматривала, меня поразило, как ты умеешь справляться с болью. Ты сможешь использовать эту технику во время операции или мне понадобится применить свои снадобья?

– Уверен, они весьма действенны, но предпочитаю сам справляться с болью, – ответил Таита.

– Я с величайшим вниманием буду наблюдать за тобой.

Была уже середина дня, когда Ханна закрыла совещание и Таите позволили вернуться в его комнату. Когда он уже уходил, Ханна сказала:

– Доктор Ассем приготовил травяной настой, он ждет у твоей кровати в зеленом стеклянном флаконе. Выпей его с полной чашей теплой воды. Он очистит перед операцией твой мочевой пузырь и кишечник. Пожалуйста, сегодня вечером и с утра ничего больше не ешь. Завтра мы начнем, как только станет достаточно светло. Времени понадобится много. Невозможно предугадать, какие трудности могут возникнуть. Важно закончить засветло. Масляные лампы не годятся для наших целей.

– Я подготовлюсь, – заверил Таита.

* * *

Когда на следующее утро Таита пришел в кабинет Ханны, врачи уже собрались и были готовы начать. Двое помощников, знакомых ему по предыдущей операции, Мерена, помогли магу раздеться. Затем его, обнаженного, уложили на каменный стол и заставили лечь на спину. Камень под ним был жестким и холодным, а воздух приятно теплым, согретый трубами с горячей водой, проложенными под полом. Все четверо врачей были обнажены по пояс и одеты только в чистые льняные набедренные повязки. Груди и плечи Ханны и Рии оказались твердыми и округлыми, как у молодых, а кожа гладкой, без морщин. Таита предположил, что они пользуются своим тайным искусством, чтобы не стареть. И тотчас подумал о себе: разве я, лежащий здесь в ожидании ножа, менее тщеславен? Он перестал улыбаться и в последний раз осмотрел комнату. На втором столе, совсем близко, лежали многочисленные серебряные, бронзовые и медные медицинские инструменты. Среди них он с удивлением заметил не менее пятидесяти блестящих скальпелей, выложенных рядами на белом мраморе.

Ханна заметила его интерес.

– Люблю работать с острыми ножами, – объяснила она, – так удобнее и мне, и тебе. – Она показала на двух служителей, сидевших за рабочим столом в дальнем углу комнаты. – Эти люди искусные точильщики. Как только скальпель затупится, они его заточат. Еще до исхода дня ты будешь им благодарен. – Она повернулась к ассистентам. – Все готово? Можно начинать?

Два лекарских помощника протерли нижнюю часть тела Таиты остро пахнущей жидкостью. Врачи тем временем вымыли в чаше с той же жидкостью руки до самых плеч. Доктор Рии подошла к Таите. Знаки, которые она нанесла вчера, поблекли и стали еле заметны. Она обновила их и отошла, уступив место Ханне.

– Я собираюсь сделать первый надрез. Властительный Таита, пожалуйста, подготовься подавлять боль, – сказала она.

Таита сжал амулет Лостры, лежавший на его голой груди. Он наполнил сознание мягким туманом; лица, склонившиеся над ним, отдалились, превратились в смутные пятна.

Голос Ханны теперь доносился словно издалека.

– Ты готов? – спросила она.

– Да. Начинай, – ответил Таита.

Он почувствовал давление, когда она сделала первый надрез; скальпель проник глубже, и Таита ощутил боль, но она не была нестерпимой. Он опустился на такой уровень, где едва ощущал прикосновения Ханны и разрезы скальпеля. При этом он слышал голоса врачей. Время шло. Раз или два боль резко усиливалась – это Ханна задевала чувствительные области; тогда Таита нырял чуть глубже.