Шпрехен?

А чемодан с долларами продолжал наворачивать обороты на багажной ленте. Через некоторое время кейс останется там один, и тогда его заберет служащий аэропорта как невостребованный груз.

Сев в такси, Сынок попросил отвезти его в недорогой мотель, адрес которого дала девушка. Он вдруг вспомнил, что даже не спросил, как ее зовут, и засмеялся.

Сынок предполагал, что внезапно вспыхнувший интерес к нему со стороны этой длинноногой дивы был неслучаен. Но решил подыграть, потому что хотел, чтобы его держали за придурка как можно дольше.

Наличных швейцарских денег у него не было, и у портье он разменял стодолларовую купюру, чтобы расплатиться с водителем.

Потом, сверяясь с номером на бирке ключа и указателями на стене коридоров, отыскал свой номер в этом безалаберном мотеле американского типа.

Замкнутое унифицированное пространство угнетало его.

Приняв душ, а затем, стоя голым перед огромным зеркалом в комнате, он расчесал мокрые волосы, чуть более длинные, чем принято в этот сезон носить мужчинам.

А через некоторое время покинул номер, тщательно заперев за собой дверь, и отправился в ресторан при мотеле, который работал до полуночи. Сдавая ключи портье, он поинтересовался:

— Сегодня у вас должны были остановиться мои соотечественники из России. Очень красивые девушки, у нас в стране они — топ-модели. Я бы хотел, чтобы вы сообщили одной из них номер моей комнаты, если она вдруг спросит…

— О нет, — портье было лет девятнадцать, и скорее всего он был студентом, зарабатывающим на обучение. — Вы — единственный русский, который остановился в нашем мотеле.

— Уверены? — с сомнением спросил Сынок.

— Конечно, — тот щелкнул несколькими клавишами на кейборде и посмотрел на экран монитора, проверяя список постояльцев, а потом еще заглянул в папку с их собственноручно заполненными сведениями. — На прошлой неделе у нас останавливались два господина из России, но они уехали сегодня утром. Я сам вызывал им такси в аэропорт.

— Дюжина хорошеньких девушек, очень высоких… — продолжал настаивать Сынок, соображая, зачем его так провели. — Не исключаю, что они могли бы назвать другое гражданство…

— Столько красивых девушек я бы обязательно заметил, — портье весело подмигнул,

— Даже если бы была хотя бы одна такая, как вы описали, за время моего дежурства.

— А когда вы приступили? — Сынок попытался ухватиться за спасительную идею.

— В восемь часов после полудня.

Самолет приземлился в семь сорок пять. Из здания аэропорта он вышел первым, и сразу поехал сюда. Нет, модельные девушки не могли приехать раньше.

— Может, они еще подъедут, — предположил Сынок, гадая, где можно так задержаться. Магазины уже закрылись, да и для осмотра достопримечательностей поздновато.

— Конечно, — любезно улыбнулся паренек. — Я обязательно передам, если кто-то из красоток (pretty women) спросит о вас.

— Вот и спасибо, — кивнул Сынок и отошел, как бы невзначай оставив на стойке десять франков, и направился через вестибюль к дверям, которые вели в буфет при мотеле.

Бутерброд с ветчиной и листьями салата, бутылка пива и сигарета дополнили его меню на сегодняшний день, не считая того, что он выпил в самолете. В баре уже никого не осталось, и только кельнер в форменной курточке ядовито зеленого цвета протирал бокалы и косился на часы.

Спустя минут сорок Сынок допил свое виски и убрался восвояси. Забирая у давешнего портье ключ, поинтересовался без всякой надежды в голосе:

— Не приезжали?

Портье покачал головой:

— Sorry.