— Среди них должны быть Деми Мур, Ким Бесинджер, Джулия Робертс, а с ними — Траволта, Виллис и Сталлоне…

— Sorry, — портье покачал головой, — Если бы у нас остановились все эти знаменитости… — вот оно, до чего кокаин доводит, подумал он про постояльца, разыскивающего в мотеле звезд Голливуда. — Если бы все эти знаменитости поселились у нас, я бы непременно заметил.

— Среди них, кажется, еще Бил Клинтон был и наш президент… В том смысле, что очень похожи. Все они — очень похожи, — попытался объяснить Сынок.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился портье.

ПОЧЕМУ У КАМБАЛЫ ОБА ГЛАЗА С ОДНОЙ СТОРОНЫ

Сделав несколько звонков из номера, Сынок отправился в юридическую контору в центре города. Он провел там с полдня, и, оставив свои документы для соблюдения необходимых формальностей, вышел оттуда в качестве совладельца компании с неоплаченным паем. Юрист обещал, что фирма в течение месяца будет зарегистрирована в княжестве Лихтенштейн. В этом благословенном уголке Европы прибыль не облагалась налогами, а финансовые операции фирм охранялись тщательнее, чем государственные секреты сверхдержав во времена холодной войны.

По причинам, связанным со швейцарскими законами, юрист назначил себя президентом компании, а потом его секретарша, по просьбе Сынка, вызвала такси.

Сев на заднее сиденье и, удостоверившись, что автомобиль шоколадного цвета продолжает следовать за ними с самого мотеля, Сынок попросил показать ему Цюрих.

Немного помотавшись по городу, Сынок отпустил такси на набережной и пешком отправился в кальвинистский собор, витражи которого сделал Марк Шагал.

Цюрих напоминал ему преуспевающего банкира. Солидные, массивные здания — это коренастая фигура в строгом деловом костюме, пошитым прекрасным портным так, чтобы скрыть внушительное брюшко. И, как дань моде, редкостный зажим для галстука, сделанный гениальным в своей простоте мастером.

Витражи и были той модной «безделицей», которую позволил себе Цюрих, чтобы не сочли за ретрограда.

Даже в этот хмурый день они пылали желтым, красным и синим, словно художнику удалось упрятать внутрь стекла частицу огня.

Выйдя из собора, Сынок заметил девушек-полицейских, прятавшихся от моросившего дождя под выступами карниза, и шоколадный автомобиль, припаркованный возле магазина, где продавались сумки и чемоданы.

Тема чемодана показалась Сынку как никогда актуальной, после созерцания витражей его потянуло в символизм.

От площади вверх взбиралась торговая улица. На уровне второго этажа на каждом доме были подвешены разноцветные флаги, а под ними сверкали чистыми витринами небольшие магазины, выставлявшие напоказ безделушки для романтиков. В том смысле романтиков, что выбор между центнером колбасы и пенковой трубкой они совершат в пользу последней.

Флибустьеры, блин.

Улица была пешеходная, и Сынок решил прогуляться по ней.

А тем временем из шоколадного автомобиля выбрались два человека, один высокий, с остроконечным лицом, другой — рыжеволосый, смахивающий на гоблина, если смотреть анфас.

И двинулись следом.

Через некоторое время Сынок остановился у витрины, где были выставлены часы, и в отражении увидел, как позади нетерпеливо затоптались на месте двое мужчин, один из которых сообщил ему в аэропорте, что собирается в Интерлакен. Видимо, важное дело заставило его повременить с горнолыжным курортом в разгар весны.

Сынок не нервничал. Шутя смог бы оторваться от них, но пока это не входило в его планы. Он собирался получше изучить «хвост», чтобы, когда возникнет необходимость, поменяться с ними ролями и выяснить, кто является заказчиком.

Сынок был абсолютно спокоен. Для него это было словно любимая детская игра с набившими оскомину правилами.