— Это еще почему? Мне бы там понравилось. Я люблю, когда существует выбор.

— Город — как бы перевалочный пункт. Там определяют каждому, где поселиться.

— Вроде, лагерь переселенцев?

— Вроде. Существуют еще мириады городов, деревень, хуторов, замков, таборов, крепостей, а то и просто хижин. Где-то по широким проспектам мчатся автомобили, где-то ночью обыватели бывают разбужены звоном подков по брусчатой мостовой, которые высек конь под проскакавшим рыцарем, а где-то рабы носят хозяев на носилках.

— Мне бы понравилось быть тем самым ночным рыцарем.

— Смотри, не окажись рабом, который несет носилки.

— С какой стати?

— С такой, — аргументировано ответил коротышка и тут же поспешно добавил, — Шучу. Никто, кроме тебя самого, не знает, где ты окажешься.

— Я бы предпочел горную местность, что-то вроде австрийских или швейцарских Альп.

— А там есть еще дремучие леса, где человек, как зверь, зависит только от острия своего ножа и тугой тетивы. Есть пустыня, где мужчины закрывают лицо повязкой от горячего сухого ветра под названием самум, а женщины тоже закрывают, потому что настолько прекрасны, что если бы не паранджа, никто не устоит, чтобы не поцеловать их…

Кто-то лизнул горячим языком Николая в губы.

— Подожди, не исчезай, — крикнул Николай, заметив, что альв с крылышками становится как бы прозрачным. — Мне столько еще надо у тебя порасспросить!

Псина деловито вылизывала Николаю лицо. Из пасти у нее пахло свежесъеденной рыбой.

— Надо же? — услышал он удивленный возглас. — Откуда он здесь взялся?

И над Николаем склонились два лица. Включая собачье.

ЛОЖНЫЙ ЗАЯЦ (Блюдо, вроде как большая зраза)

— Тебе бы надо где-нибудь спрятаться на время, — задумчиво произнес Ники, барабаня пальцами по рулю. — Для этого есть две причины…

— Первую я знаю, — Маша невесело усмехнулась. — А вторая?

— Тебя станут искать. Наверняка, когда обнаружат труп Колобка, сопоставят, что ты была последней, кто его видел живым. Вернее, одной из последних.

— Ну и что? У него за день бывает по несколько моделей.

— Но не у всех у них предварительно убивают подругу.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Представь себя на месте того, кто расследует… Вы что-то не поделили с подругой. Ты ее убила. Колобок об этом знал лишнее, ты убила и его. Нет, пойми, это только версия, но когда за два-три дня убивают людей из одного круга, и во всех случаях общим связующим звеном является один и тот же человек… Пойми, я просто прогнозирую, какой ход мыслей может быть у…

— И что же мы не поделили? — очень тихо спросила Маша.

— Мало ли? Карьеру — она ведь была удачливее тебя, хоть вы и похожи…

Любовника… Нет, я-то тут не при чем, — спохватился он. — Но следователю может и такое прийти в голову. Или, скажем, одна из вас узнала про другую что-то такое…

— Хватит! — рявкнула Маша.

— Это не я говорю, — напомнил Ники. — Это моими устами…

— Я скроюсь. Я согласна, я скроюсь.

— Где?

— А вот этого тебе знать не стоит. Отвези просто на Савеловский вокзал.

— Ты мне не доверяешь?

— Нет, доверяю — сказала она с какой-то нежностью. — Я боюсь, что скоро начну тебя подозревать.