Речь его становилась все бессмысленней, лицо побледнело, и на коже выступили огромные капли пота, как смола на свежесрубленном сосновом пеньке.

Потом тело начали корчить судороги.

— Я не могу тебе помочь! — в истерике крикнула Маша.

Собака смотрела на них огромными карими полными ужаса глазами.

СОВА ВОВСЕ НЕ ТО, ЧЕМ КАЖЕТСЯ НОЧЬЮ

Маша сидела на нем верхом и лупила по щекам.

— Не засыпай, слышишь! — кричала она Николаю, — Не отключайся.

— Х-холодно, — проговорил он сквозь стучавшие зубы. — Прекрати. Больно.

— Это мне больно, — она снова врезала по щеке, заметив, что он закрывает глаза.

— Прямо как ладонь ошпарила.

— Прекрати, — наконец, он поймал ее руку, занесенную для очередной пощечины. — И вообще, слезь с меня. Ты тяжелая.

— Наконец-то, — Маша вздохнула. — Сможешь сам встать и перебраться на диван?

— Попробую.

— На твоем месте я бы больше не экспериментировала с дозой. Еще немного, и ты мог бы — тю-тю, — она помахала рукой, словно прощаясь.

— Мужики, которые этим угостили, не спрашивали моего мнения.

— Хочешь сказать, кто-то накачал тебя наркотиками? Зачем?

— Да слезь ты с меня!

— Первый мужчина, который меня об этом сам попросил, — она нашла в себе силы засмеяться. — Рассказывай, что с тобой случилось? У тебя сердце как, ничего?

Чашку крепкого кофе выдержит?

— Какие-то люди — не видел их лиц… Сначала прижигали кожу, а потом решили попробовать наркотики, чтобы развязать язык.

— Тебя пытали? — глаза у Маши округлились.

— Расстегни рубашку, — попросил он.

— Боже мой, — Маша отшатнулась, увидев следы ожогов. — Надо чем-то смазать…

— Мне холодно, — жалобно простонал Николай.

Его и в самом деле била крупная дрожь.

— Но… — Маша стащила с дивана покрывало и набросила сверху.

— Холодно, — простонал Николай.

Лицо его приобретало синеватый оттенок.

— Сейчас, — она бросилась вглубь коттеджа и вернулась с одеялом и подушкой. Все это она навалила сверху на Николая, но его трясло так, что позвякивали друг о друга бокалы в серванте.

— Не знаю, не знаю, что делать, — Маша металась по даче. — где-то должен быть обогреватель…

— Есть одно верное средство, — вдруг сообщил Николай из под груды наваленных на него теплых вещей. — Если человек не может согреться сам… Любая медсестра знает этот способ…

— Но я же не медсестра, — Маша растеряно остановилась посреди комнаты.

— Чисто в медицинских целях, — глухо сообщил Николай. — Вроде тех пощечин, которые ты мне влепила.

— Тогда… я выключу свет, — она почувствовала, что теперь уже сама стучит зубами. — Но ты все равно закрой глаза.

Второпях она стянула узкие джинсы, потому что ей показалось, что они будут только мешать. Хоть и в темноте, высунув из-под одеяла голову, Николай разглядел, что нижнего белья под брюками не оказалось. Он мог бы предложить ей носить значок с надписью:

«МЕЖДУ МНОЙ И МОИМИ ДЖИНСАМИ НИЧЕГО ЛИЧНОГО»

Маша отбросила одежду в сторону и направилась, осторожно ступая босыми ступнями по крашеным доскам пола, к мужчине, и опустилась рядом с ним на колени.