Я прислонился спиной к стене и закрыл лицо руками. Нолли пригнулся еще ближе:

– А про Эрла Сойера – еще пять долларов.

Я дал ему банкноту.

– Мистер Сойер – вредный и мерзкий старик, – сообщил Нолли. – От него дождешься скорее по уху, чем доброго слова.

– Где он живет?

– Я его частенько видел в районе Кожевенной. Но когда хочет лечь на дно, он ныряет в свою нору, как лиса.

– Ну, ладно. – Я поднялся на ноги. Нолли потянул меня к выходу и отодвинул дверь. Я шагнул на улицу, и, к моему удивлению, Нолли выскользнул за мной следом. Быстро глянув по сторонам, он что-то зашептал так тихо, что я едва заметил движение его губ.

Я склонился над ним, и он зашептал прямо мне в ухо:

– Слыхал я, что именно тебя видели две ночи тому назад на Рыбной с Джо Стэджерсом из Маунтри.

– Может, и меня, – шепнул я в ответ, понимая, что эти мальчишки в курсе всего здесь происходящего.

– И с тех пор Джо Стэджерс как в воду канул. И никто, кстати, по нему не плачет. В Хэтчтауне. И в Маунтри, я так думаю, – тоже.

– Джентльмена отозвали, – сказал я.

– Ага, видать, отзыв-то был мощный.

Интересно, кто он, этот Нолли, что он хочет узнать?

– Для него, во всяком случае, – слишком мощный.

– Выстрел был, а ни в кого не попали, – продолжил Нолли. – Не ваших рук дело, нет?

– Нолли, – прошептал я, – ты хочешь мне что-то сказать?

Он поднял одно плечо и подтянул пояс штанов. Шаркнул ногой и дернул головой вперед и назад. Превзойдя в имитации Френчи Ля Шапеля объект подражания, он подтянул рукава и скосил глаза так, будто хотел заглянуть за изгиб улочки. Прежде Френчи был одним из этой шайки мальчишек, догадался я, он проводил ночи в старом складе, изредка выполнял поручения Ч. С., хэтчтаунского вампира, и так и останется на побегушках у него до конца своей жалкой жизни.

Нолли по-прежнему косился на поворот:

– Знаешь, где Щетинная?

Я покачал головой.

– Щетинная – узкая, а еще она темная. Щетинная петляет вперед, назад… По Щетинной можно дойти туда, куда надо, зная, что никто не заметит твоего ухода. Горожане не заглядывают сюда, потому что она такая вот, какая есть. – Нолли опять приподнялся и зашептал мне прямо в ухо: – Он часто ходит по ней. Так что если хочешь найти его, чего я никогда бы не делал, то искать его, скорее всего, надо там.

– Где это?

– Везде, – прошептал Нолли. – Да хотя бы здесь. – Грязной ладошкой указав на едва видимый проход между двумя домами, он юркнул за дверь склада.

109

Я шагнул в проход, указанный мне Нолли. Темная, узкая артерия тянулась футов на двадцать, прежде чем вильнуть влево. Я чувствовал себя так, словно Нолли Уидл рассказал мне самую страшную тайну, подсказал ключ от самого сердца Хэтчтауна. Щетинная привела меня к Малиновой, затем – крохотной пустынной Бочковой, а оттуда вывела к извилистому проулку, бегущему, как я полагал, по направлению к Телячьему Двору. Доносящиеся с других улочек звуки многократно отражались от нависавших стен. В нос вдруг ударила вонь – так же пахло в доме Джой – и следом исчезла, будто всосанная кирпичными стенами. Где-то рядом мужской голос вдруг негромко запел «Чаттану-га-Чу-Чу», и я подумал было, что это Пайни Вудз, нетвердой походкой бредущий по Кожевенной.