– Похоже, я не угадал, – сказал я Кордуэйнеру. – Мне думалось, вы так разгневаетесь, что будете ни на что не способны.

– О, ты прав, ты разгневал меня. И я со всей серьезностью заявляю: ты сильнее, чем я предполагал. Однако нет смысла продолжать эту дискуссию без твоего брата. Ты утратил фактор неожиданности, на который рассчитывал, так что давай, зови сюда брата.

– Сегодня утром я брата своего ликвидировал. Он мне только мешал. Хотите послушать мои фантазии, как вы это называете, – я вам сейчас кое-что покажу.

Кордуэйнер обеспокоенно всмотрелся в мое лицо. То, что он увидел, убедило его, что я говорю правду.

– Мои поздравления. Почему бы тебе не рассказать мне, что такого важного ты увидел в нескольких древних столкновениях на Вэгон-роуд?

В этот момент я почувствовал почти то же, что и Роберт, требовавший прикончить его:

– А может, это вы мне расскажете о доме на краю леса Джонсона?

Лицо Кордуэйнера скривилось в самодовольной и зловещей улыбке:

– Ты все равно не поймешь. Куда тебе.

– Тогда я сообщу кое-какие факты, вам, вероятно, не известные. Карпентер Хэтч купил участок с этим домом у дочерей Говарда Данстэна. Именно там провел всю свою жизнь Говард и, когда дом сгорел, сам погиб в огне.

Кордуэйнер шагнул к столу, опустил ладонь на спинку стула и поднял глаза к потолку. Он решил подыграть мне:

– Вот как? Полный абсурд. Человек, которого я считал своим отцом, купил ту землю, чтобы построить дома для, как он это называл, «поднимающейся пены» – отбросов общества. Данстэны не имели никакого отношения к той собственности. Они свили себе гнездо на Вишневой улице, плодились там и никогда оттуда не выползали. – Сейчас в его словах звучало то же сумасшедшее торжество, с которым он рассказывал мне о секретных посланиях у Лавкрафта. – В том доме обитало Божество.

– Говард Данстэн и был кем-то вроде Старшего Божества, – сказал я. – И самое интересное – в том, что он сделал с вами.

Рот Кордуэйнера открылся и закрылся в беззвучном смехе.

– Вам весело? – спросил я.

– Я трепещу в благоговейном страхе. Мать набила твою голову поразительной чепухой.

Я вытащил из папки снимок с Говардом в воротничке-стойке со скошенными концами, в застегнутом на все пуговицы жилете и пустил его по столу к Кордуэйнеру – тот улыбнулся фотографии с презрительной небрежностью.

– Перед вами Говард Данстэн, – пояснил я. – Ваш настоящий отец.

– Это ты сам придумал или сумасбродка Стар сочинила?

Следом за первой я пустил ему фотографию Карпентера Хэтча.

– Какого из этих двух мужчин вы могли бы назвать своим биологическим отцом?

Кордуэйнер едва взглянул на снимки:

– Сомневаюсь, что ты поймешь меня, но все же скажу: мои истинные прародители не с планеты Земля.

– Позвольте пару слов сказать о вашей единокровной сестре Куинни, – продолжал я, – первой из четырех дочерей Говарда Куинни не могла читать чужие мысли и в мгновение ока переноситься из одного места в другое. Она не беспокоила себя тем, чтобы открывать двери или подниматься по лестницам – она просто шла и проходила. Это талант Данстэнов – наряду со способностью проходить сквозь стены, и достался он ей от Говарда. Когда Мэй Данстэн, сестра Куинни, была девицей, ее ухажер попытался изнасиловать ее. Она превратила его в лужу желчи.

Лицо Кордуэйнера дернулось. Опущенные глаза поднялись, чтобы встретиться с нашими.

– Это Мэй устроила светопреставление на Вэгон-роуд.