— Тогда почему ты торчишь тут и ни черта не делаешь?

— Послушай-ка, Дэн, оставь меня в покое, а? — неожиданно рассердился я. — Я уже всем вам — тебе, Верни, Чарли — сотню раз говорил, почему именно я ничего не делаю. Потому что Мэл считает, что я ее не люблю и только из-за ребенка строю из себя порядочного человека. Мэл больше не хочет, чтобы я был рядом, понятно тебе?

— Да успокойся ты! — сказал Дэн. — Никто на тебя не нападает!

— Прости меня, — извинился я. — Я понимаю, что ты помочь мне хочешь, но дело ведь не только во мне. Я должен думать и о Мэл, и о ребенке. И потом — я уже слишком много натворил. Мэл никогда мне больше не поверит. Тут уж ничего не поделать.

— Послушай меня, Даффи. Вместо того чтобы руки опускать, лучше взгляни на меня. Разве ты не видел, к чему привело мое бездействие? Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты совершаешь те же ошибки, что и я. Ведь она любит тебя, и ты это прекрасно знаешь. Как это ни странно, но вы действительно созданы друг для друга. Тебе осталось лишь убедить ее в этом.

— И как же ты предлагаешь мне это сделать? Я ведь уже все испробовал. Ничего не получается.

— Знаешь, у меня не было никакой уверенности в том, что если бы я заговорил сегодня во время церемонии, то Миена не вышла бы замуж за Пола. Более того, я практически уверен, что все равно вышла бы. Но тогда я хотя бы знал, что попробовал сделать все, от меня зависящее. А теперь меня больше всего бесит то, что я даже не попробовал. Как и в тот день, когда она ушла. А ведь я знал, что мог остановить ее, не дать ей уйти, но проще было не напрягаться. Так что, Даффи, если ты хочешь чего-то — не упускай возможности добиться этого. Не опускай руки заранее, без борьбы.

_____

На табличке у входа в банкетный зал было написано: «Отель «Пирмонт» приветствует вас и приглашает на свадебную церемонию мистера и миссис Пола и Миены Амос-Милдфорд». Я зашел внутрь и огляделся в поисках Мэл. Поначалу ее нигде не было видно, но вскоре я заметил ее у крайнего столика в углу зала. Как раз в тот момент, когда я заметил ее, она подняла на меня глаза и улыбнулась.

Не дойдя каких-нибудь пятнадцати метров до столика, за которым она сидела (а также пятнадцати метров до предложения ей моих руки и сердца), я вынужден был остановиться. В эту минуту свидетель со стороны жениха постучал ложечкой по бокалу, призывая всех обратить на него внимание, после чего предложил всем собравшимся произнести поздравительные речи. Останавливаться ужасно не хотелось, но я прекрасно понимал, что если буду идти, то все обернутся в мою сторону. Поэтому я вынужден был присесть на первый попавшийся свободный стул и попытаться унять бешеное сердцебиение.

— А, это вы, молодой человек! — произнес рядом знакомый голос. Оглянувшись, я увидел Оранжевую старушку, сидящую за одним со мной столиком. В руке у нее был бокал с вином.

— А где ваш друг? — громко прошептала она.

— Снаружи, — ответил я. — Он не любит торжественных речей.

— Я их тоже терпеть не могу, — поделилась со мной наша старая знакомая. А затем добавила: — А вы знаете, что это уже четвертый бокал вина?

Затем она наклонилась ко мне так близко, что мы чуть носами не соприкоснулись, и произнесла все тем же громким шепотом:

— Вино-то, между прочим, классное! Вот только в голову сильно ударило.

Речь свидетеля со стороны жениха состояла в основном из воспоминаний о бывших подружках последнего, а также шуток о его физических способностях и привычках. Отцу Миены речь, однако, очень понравилась: мистер Амос все время смеялся и похлопывал Пола по спине.