Используя страницы воскресной газеты в качестве козырька от солнца, мы провели остаток дня, валяясь на траве, а затем отправились обратно к выходу из парка. Мэл с Верни вскоре отделились от нас в поисках нужного заведения, а мы с Чарли неторопливо шли следом. В какой-то момент мы заговорили о том, о чем, как считала Мэл, мы никогда не разговариваем.

— Мэл сказала, что Верни хочет ребенка.

— Неужели? От кого? — рассмеялся Чарли. Вскоре, однако, его улыбка улетучилась, а ее место заняла некая философская мина. — Ну да, так оно и есть, — пожал он плечами. — Она только об этом и говорит. Даже не знаю, как мне выпутаться из этой истории.

— Все бывает, — подбодрил я его. — Вдруг окажется, что у тебя недостаточное количество сперматозоидов.

— Да я вообще не уверен, что хоть кто-то из этих малышей на что-нибудь сгодится, — загадочно проговорил Чарли. — Если, конечно, они наделены интеллектом своего производителя.

— Мэл тоже завела разговор о детях. Хотя не уверен, что она это серьезно. И вообще, я не понимаю, почему из-за того, что вы с Верни обсуждаете эти темы, мы тоже должны говорить о детях.

— Два сапога пара, — наполовину серьезно, наполовину шутя сказал Чарли. — Они это любят: в туалет в ночном клубе — вместе, за покупками в супермаркет — тоже вместе, обувь выбирать…

— Нет, — прервал я его, — обувь Мэл покупает одна. Она говорит, что обилие мнений вызывает у нее умственный паралич. После этого она покупает туфли на полразмера меньше, надеясь, что все равно сможет в них влезть. Хотя цвет и фасон всегда безупречны.

— В общем, ты понял, о чем я.

Мы остановились и освободили дорогу человеку, бегущему нам навстречу с клубком из собачьих поводков в руках. За ним неслись три шотландских терьера.

— Ну и как? Ты собираешься сдаваться? — вернулся я к разговору после того, как собаки пробежали мимо.

— Не знаю, — сказал Чарли. — Не то чтобы я вообще не хотел детей. Ну, там, девчушечку, с которой можно будет поиграть во что-нибудь, или мальчишку, который возненавидит меня в подростковом возрасте. Но дело в том, что… — Он умолк. Я ободряюще кивнул. — Дело в том, что, как только у нас появятся дети, все изменится. Уже не будет просто нас. Мы больше не сможем, бросив в багажник пару сумок, отправиться в неизвестном направлении на выходные. Мы больше не будем сидеть с вами в «Хавершеме». Больше не будет… как бы это сказать… удовольствия. Начнутся пеленки и кормления… светло-зеленые детские «неожиданности»… вставания по ночам… няньки… постоянные визиты моих родителей по выходным… коляски… а потом, однажды, она захочет второго ребенка, потому что одного окажется мало.

— Кажется, я тебя понимаю, — вяло ответил я, все еще находясь под впечатлением от светло-зеленых детских «неожиданностей».

— Думаешь? — скептически переспросил Чарли. — Дело в том, что я сам в это не очень верю. По-моему, это все чистой воды отмазки. Просто я еще не готов. Мне страшно от одной мысли, что я стану отцом.

— В каком-то смысле у меня то же самое: я не уверен, что готов жениться, — с готовностью признался я. Тут же мне на ум пришел Дэн, его отказ от Миены и приглашение на свадьбу. — Кажется, и у Дэна тоже. Он не готов стать ни отцом, ни мужем, ни даже постоянным партнером.

— Как ты думаешь, когда мы будем готовы? — спросил Чарли.

Взглянув друг на друга, мы пожали плечами, произнесли «Не знаю» и побежали догонять Мэл с Верни.