Поцеловав меня, она добавила:

— Чуть ли не сексуальным.

— Чуть ли?

— Почти, — промурлыкала она.

— Значит, ты не сердишься?

— Конечно, нет! Я тебе полностью доверяю.

Я обнял ее и крепко поцеловал. Держа ее в объятиях, я раздумывал, что делать с остальными скелетами, и в конце концов решил приберечь их для другого случая.

Несколько часов спустя, все еще лежа на диване и уже не обращая внимания на телевизор, я решил узнать, спит ли лежащая рядом Мэл. Для этого я еле слышно прошептал ее имя.

Открыв глаза, она пробормотала:

— Ты можешь досмотреть своего «Фрэйзира», — после чего зевнула и приготовилась вновь задремать.

— Дело не в этом, — тихо сказал я. — Я до сих пор кое-чего не понимаю. Откуда у Марка оказалась пленка с моим выступлением?

— Это я ему дала, — смущенно сказала Мэл. — Я же знала, что сам ты никогда ее не отошлешь. Прости меня. Вечно я вмешиваюсь…

— Брось, ради бога, — ответил я. — Мне нужно было давным-давно послать эту кассету. Не знаю, что на меня иногда находит.

— Ты просто немного испугался, — сонно сказала Мэл и поцеловала меня. — Ты же знаешь, я все готова сделать, чтобы помочь тебе. Наверное, тебе кажется, что я не воспринимаю то, что ты делаешь, всерьез, но это не так. Мне и вправду кажется, что ты можешь рассмешить кого угодно. Меня, например, ты постоянно смешишь, иногда даже не желая этого. Пообещай мне, что, когда мы состаримся и будем питаться молочными кашками, ты по-прежнему будешь смешить меня до тех пор, пока у меня молоко через нос не потечет.

Я с удивлением воззрился на нее.

— Неужели не помнишь? Дело было прошлым летом. Мы сидели у меня дома, и настроение мое из-за работы было хуже некуда. Ты изо всех сил пытался меня развеселить, но у тебя ничего не получалось, так как мне хотелось быть мрачной. В какой-то момент, когда я решила выпить молока, ты вдруг запрыгал на диване вверх-вниз, изображая обезьяну, поющую «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Я так смеялась, что у меня молоко через нос потекло.

— Буду стараться, — я на секунду задумался. — Послушай, Мэл, спасибо тебе за все то… ну, ты понимаешь… за то, что ты делаешь для меня.

Мне было трудно подобрать слова.

— Можешь не благодарить, — улыбнулась она в ответ. — Главное, не забудь подарить мне «феррари»!

Дело не в шкафах

В 7:30 зазвонил будильник. Скосив глаза, я долго на него смотрел, а затем пихнул в кипу одежды. «Сегодня же суббота, — спросонья думал я, — разве можно тревожить человека в такую рань?» С трудом приподнявшись на локте, я уставился на уже вставшую и весьма бодрую Мэл.

— Пора вставать, — сказала она, пытаясь мягко стащить меня с кровати.

На Мэл была только длинная и довольно аляповатая футболка, и вообще вид она имела несколько взъерошенный. Но при этом достаточно соблазнительный, чтобы хоть кого заставить вскочить с постели и начать гоняться за ней по комнате на манер Бенни Хила. Тем не менее утро было слишком ранним, и я был слишком расслаблен, так что гоняться не стал. Я закрыл глаза в надежде, что это заставит ее угомониться и оставить меня в покое.

Не тут-то было. Мэл принялась стаскивать с меня одеяло, оставляя мое бедное тело на растерзание утреннему холоду. Потом она, точно рассчитывая каждое движение, подкралась ко мне и жизнерадостно прокричала в самое ухо: «Пора вставать!» Не говоря ни слова, я поднялся и поплелся в ванную.

Оказалось, столь грубому пробуждению я обязан нашей помолвке.