Матч уже давно закончился со счетом ноль-ноль. Это была скучнейшая игра со стороны обеих команд, как будто вознамерившихся показать, как плохо они могут играть в футбол. Зрелище было столь удручающим, что вместо радостного обсуждения особенно запомнившихся моментов игры мы были вынуждены перейти к разговору о том, кто чем занимался накануне вечером. Поскольку вчерашний вечер я провел в своей спальне, размышляя о ссоре в ИКЕА, я предпочел соврать и заявил, что вчера очень устал и поэтому рано лег спать. Дэн провел вечер в обществе Ланы, довольно миловидной «задиры», не дававшей ему рта раскрыть во время его выступления в «Нью Кросс». Чарли же довольно невнятно сообщил, что вчера вечером смотрел по телевизору «Лэсси возвращается».

— Все эти фильмы совершенно одинаковы, — заявил Чарли, выступая против всего кинематографического жанра в стиле «Лэсси». — Ребенок находит собаку. Ой, папочка, можно мы возьмем ее домой? Нет. Ну пожалуйста. Нет. Ну пожалуйста. Хорошо. Ребенок попадает в беду. Лэсси его спасает. Счастливый конец.

Он хлопнул в ладоши, а затем пожал плечами. Он был похож одновременно на какого-нибудь лондонского оборванца, торгующего газетами в Ист-Энде, и на еврея-интеллигента из Нью-Йорка.

— Тема всегда одна и та же.

Я не поддержал эту беседу, потому что кое-что в рассказе Чарли о его вчерашнем времяпрепровождении меня насторожило.

— Вы ведь должны были с Верни вчера пойти в какой-то безумно дорогой ресторан в Хампстеде, разве нет?

— Ну да, мы и пошли, — уныло ответил Чарли.

По тому, с каким выражением он это сказал, было очевидно, что вчерашний шикарный вечер на самом деле оказался сплошным кошмаром.

— Вечер очень удался.

— Тогда почему ты смотрел «Лэсси»?

— Я ее записывал, — огрызнулся он.

По его тону можно было понять, что лучше бы нам к нему не приставать. Понятное дело, именно этим мы и занялись.

— Ты хоть понимаешь, как странно это звучит? — расхохотался я. — Это каким же надо быть извращенцем, чтобы записывать фильмы о Лэсси?

С явным облегчением от того, что мы оставили его вчерашний ужин в покое, Чарли притворно состроил стыдливую рожу и сообщил:

— Между прочим, это классика. Когда-нибудь эти фильмы займут достойное место рядом со второй частью «Крестного отца», «Детьми райка» и «Самым большим псом на свете по имени Дигби».

Он отхлебнул пива и продолжил:

— Так о чем я собирался рассказать, прежде чем вы меня так нагло прервали? Ах да, о том, что в фильмах о Лэсси пес всегда спасает ребенка от какого-нибудь злобного пумаобразного животного, собиравшегося этого ребенка искалечить до смерти…

— Ты хочешь сказать — собака, — подсказал я. — Лэсси ведь дама.

Чарли посмотрел на меня в замешательстве, пытаясь понять, не придумал ли я это на ходу.

— Лэсси ведь был парнем, разве нет?

— Ну конечно же Лэсси — это она, — вмешался Дэн. — Иначе фильмы назывались бы Лэдди.

— Разумно, — согласился Чарли. — Так вот, в фильмах о Лэсси она всегда спасает ребенка от когтей пумаобразного монстра или чего-нибудь вроде того.

Мы с Дэном кивнули, не понимая, к чему он клонит.

— Вот мне и интересно — как они это снимают? Ведь вряд ли они заставляют настоящую собаку драться с настоящей пумой?

— Ага, как же, — откликнулся Дэн. — Я где-то читал, что у них уходило по восемь цирковых Лэсси на каждую пуму.