— Знаете что? — спросил Грэг в тот момент, когда я уселся за столик.

Удовольствия ради мы решили посмеяться за его счет. Начал я:

— Ты все-таки признал, что разницы между «высоким лбом» и «облысением» не существует?

Чарли предложил другой вариант:

— Ты понял, что не смешон.

Однако в точку неожиданно угодил Дэн:

— Ты собираешься жениться?

— Ага, — изумленно ответил Грэг. — А как ты догадался?

Было заметно, что эта новость расстроила Дэна, так же как и меня. Дэн учился вместе с девушкой Грэга на факультете драматического мастерства в университете. Мы называли ее «Очаровательной Анной». У них с Дэном чуть было не случился роман, но по какой-то причине они так и не оказались вместе. В результате Анна предпочла Грэга. Дэн всегда говорил, что запросто мог бы влюбиться в нее, потому что она была удивительно искренним человеком. Единственным ее недостатком он считал неспособность понять, каким придурком был Грэг.

— Это как в той шутке, — довольно вяло произнес Дэн. — Почему обезьяна упала с дерева?

— Понятия не имею, — ответил Грэг.

— Потому что умерла.

Выждав паузу, он продолжил.

— А почему вторая обезьяна упала с дерева?

— Не знаю, — смущенно сказал Грэг.

— Потому что она решила, что это игра такая, и она захотела в ней поучаствовать.

— И ты хочешь сказать?.. — спросил Грэг, единственный из нас, кто не смеялся.

— Вот этот уже женат, — указал Дэн на Чарли. — А вот этот собирается жениться. — Он указал на меня. — Это лишь вопрос времени — когда же следующая обезьяна решит, что идея хороша. Но я-то уж точно не обезьяна.

— Это ты меня обезьяной называешь? — встрепенулся Грэг как бы возмущенно, но еще не обидевшись окончательно.

— Нет, Грэг, не тебя.

Дэн спустил на тормозах потенциальную возможность ссоры. Хотя Грэг обычно пробуждал в нем не самые лучшие чувства, для свары он был слишком пьян.

Дэн протянул Грэгу руку и сказал:

— Я рад за тебя, приятель.

— Отлично, — с чувством ответил Грэг.

— Женишься, значит, — сказал Чарли, протягивая Грэгу пригоршню жареного арахиса. — А когда ты сделал ей предложение?

— Вчера вечером, — сообщил Грэг, принимая орешки. — Я уже давно думал об этом, а вчера решил — почему бы и нет?

Он повернулся ко мне и спросил:

— Как на счет двойной свадьбы, а? Я с Анной, ты с Мэл, расходы пополам.

Я не засмеялся. Не усмехнулся. Даже плечами не пожал. В общем, не сделал ничего из того, что предполагается в подобных случаях. Вместо этого я заплакал. Настоящими горючими слезами. У всех у нас бывают минуты слабости, — кажется, в тот момент я исчерпал все свои силы. Честно говоря, я даже не помню, когда плакал в последний раз. Мэл любила подшучивать на эту тему — она говорила, что мне в детстве удалили слезные железы, хотя в действительности я просто забыл, как это делается. Зато теперь вспомнил.

Все молчали, уставившись в свои кружки. По-моему, даже музыка смолкла, хотя, конечно, вряд ли. Что ж, я сам себя подставил. Иногда можно дать волю своим чувствам, но сегодня я выбрал неподходящее время и место. Нельзя было делать это в баре, на глазах у друзей, как будто я придурок какой-то. Мои слезы доказали лишь одно — сколько бы я ни прятал голову в песок, пытаясь сбежать от действительности, она всегда настигала меня самым отвратительным образом. О существовании Мэл знали все сидящие за столом, так же как и о том, что именно благодаря этой самой действительности человек в каменном веке изобрел бар сразу вслед за колесом.