Однако для того, чтобы убедиться в своих донжуанских способностях, нужен был какой-нибудь верняк. Кто-нибудь из моего прошлого, кто смог бы вернуть меня к жизни. Я прошелся по записной книжке. От А до Я. Дважды. Никто из моих предыдущих пассий не подпадал под определение верняка. Конечно, можно было проявить неординарный оптимизм и предположить, что кто-нибудь из моих бывших подружек резко изменился за четыре года моего отсутствия на сцене, но верилось в это с трудом.

И тут я наткнулся на визитную карточку Алекс. Я довольно долго размышлял, позвонить ли ей. «Разве не она назвала тебя «трогательно хорошеньким»»? — тут же подсказало мне мое эго. А ведь она к тому же «Самая горячая штучка на ТВ». Пожалуй, ее кандидатура была идеальной для восстановления моего вдребезги разбитого эго. Но нужно было попрактиковаться. Для такого нью-йоркского марафонского забега, как Алекс, необходимо было предварительно сделать кружок-другой по близлежащим улицам.

Выпив пива с тостами (праздничные вариации Дэна на тему: «Как хорошо, что ты снова с нами»), мы обсудили с ним наши дальнейшие поступки на пути к душевному выздоровлению. Выход для всех нас (Дэн, я и Чарли) был найден довольно быстро. Осталось только уговорить последнего.

— Я больше не хожу по ночным клубам!

Вечером того же дня мы с Дэном сидели у Чарли и терпеливо уговаривали его прислушаться к нашему гениальному плану. Сидя на спинке огроменного дивана, Чарли смотрел на нас, как на двух ополоумевших подростков, спятивших по дороге от Масвелл-Хилла до Крауч-Энда. В такие минуты особенно ощущалась разница в возрасте между Чарли и нами. В свои тридцать четыре года он решил, что довольно наигрался в юности, и, в отличие от большинства своих сверстников, с удовольствием думал о наступающем «среднем возрасте».

— Ночной клуб? — яростно воскликнул Дэн. — Ты что, только что из шестидесятых свалился, дедуля? «Ночные клубы», как ты очаровательно выразился, потеряли свое значение, как «не дневные», уже сто лет назад. Тебе нужно почаще выходить в люди.

— Ну, хорошо, я больше не люблю… — Чарли запнулся, как будто бы само это слово заставляло его нервничать, — …клубиться. Господи, слово-то какое бессмысленное — клубиться. Все равно что сказать закафериться. Закаферимся в субботу? Не могу, я иду клубиться. А затем шашлычиться, после чего таксонусь домой и отрублюсь. Ненавижу прогресс. Теперь из каждого существительного можно сделать глагол.

Мы с Дэном переглянулись. Похоже, Чарли понесло.

— Ладно, парни, извините меня, стар я уже для этого. Правда, правда. Вы только на меня посмотрите.

Хотя лицо у Чарли было довольно молодое, но объем талии, как годовые круги на пне, явно указывал на долговременную семейную жизнь. Тем не менее мы были уверены, что где-то глубоко внутри в нем все еще сидит подросток, жаждущий веселья. Просто нужно было его освободить.

— Да ладно тебе, не преувеличивай, — заверил его Дэн. — У нас уже все спланировано. Небольшой мальчишничек поможет тебе отвлечься от будущего ребенка, а Даффи — от всей этой эпопеи с Мэл. Я же, бог даст, забуду наконец про Миену с ее дурацким приглашением на свадьбу.

— Мальчишник, — бодро подтвердил я. — То, что доктор прописал.

_____

Подготовка к этому мероприятию вызвала целый вихрь воспоминаний домэловской эпохи.