Но решающую роль в моем возвращении сыграл Дэн (хотя, конечно, хваленая французская еда, которую я возненавидел с первой минуты своего пребывания в Париже, а также скука и закончившиеся чистые трусы тоже повлияли на ситуацию). Дело в том, что Дэн решил-таки пойти на свадьбу Миены. Конечно, он никогда не попросил бы меня пойти вместе с ним, но, считая Дэна своим лучшим другом, я не мог допустить, чтобы он остался в такой момент один.

Как только я вышел из самолета и оказался в зале прибытия, то первым делом отыскал телефонную будку и позвонил Мэл. Сотни раз я хотел позвонить ей из Парижа, но каждый раз останавливал себя, не желая быть навязчивым.

Через несколько звонков послышался голос автоответчика. Не оставив сообщения, я повесил трубку и отправился к Чарли и Верни, ждавшим меня у магазина с сувенирами.

— Ну, как дела? — услышал я голос сестры. У Верни к этому времени был уже такой огромный живот, что обнять ее я смог только сбоку.

— Нормально, — неуверенно ответил я. — Жив вроде.

— Я так рада, что ты вернулся, — держа меня за руку, растроганно сказала Верни и добавила: — Братишка, я ужасно по тебе соскучилась.

— И я тоже, — послышался голос Чарли.

Мы с ним обнялись.

— Каждый раз, возвращаясь домой, я с удивлением обнаруживал нетронутую еду в холодильнике, пиво в шкафу и лежащий на прежнем месте пульт от телевизора. Все это было как-то странно, — с улыбкой добавил он.

— Ну как, ты рада? — спросил я, глядя на живот сестры.

— Еще бы! Я буду классной матерью. Кстати, раз уж я упомянула о классных матерях: скоро приедет мама и поживет у нас какое-то время. Чарли слишком занят на работе, так что я боюсь, что, когда появится малыш, я одна не справлюсь. Вот мама и вызвалась помочь.

— О, нет, только не это, — засмеялся я. — Теперь мне придется убирать квартиру! Находясь в Лидсе, она еще как-то закрывает глаза на то, что творится у меня дома в Лондоне, но, поселившись в Крауч-Энде, она обязательно примчится в Масвелл-Хилл, и тогда мне конец. Спорим, когда она приедет, то с собой привезет швабру, тряпки и фунтов на двадцать моющих средств.

Рассмеявшись, Верни покачала головой:

— Конечно, беременность не добавляет мозгов, но мне и моих хватит, чтобы не спорить об очевидном.

Чарли ушел вперед, пытаясь найти стоянку, на которой оставил машину. Мы же присели на скамейку у бескрайней парковки и стали его ждать. Я чувствовал, что Верни хочет расспросить меня о моих переживаниях, но не делает этого из деликатности.

— Ладно, я же вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Давай, не тяни.

— Я только хочу удостовериться в том, что с тобой все в порядке, — сказала Верни. — Ты ведь у меня единственный брат.

— Все нормально. Конечно, бывало и получше, но я жив, как видишь.

— Выглядишь ты не нормально. Выглядишь ты просто ужасно.

— Спасибо, милая, — саркастично вздохнул я.

— Ты просил меня ничего маме не говорить, но ведь ты и сам понимаешь, что теперь, когда она будет жить у нас, тебе придется рассказать о ребенке.

— Да, пожалуй.

Мысль эта меня не просто пугала — она приводила меня в ужас.

— Но ведь не прямо сейчас, а?

— Если ты ей не расскажешь, она и сама узнает. У нее нюх на такие вещи. Тогда она ужасно обидится, что узнала это не от тебя.

— Ну хорошо, хорошо. Я все ей расскажу.

— Даффи, друг мой! — заорал Дэн, увидев, как я вхожу в квартиру и бросаю рюкзак на пол. — Да ты похож на отощавшее насекомое! Придется кормить тебя чем-нибудь жирным через трубочку, пока будешь спать, а то ты прямо как ходячая реклама здорового образа жизни.