|
Думаю, маршал, пользуясь правом победителя, прикарманил ее в качестве трофея. И, по-моему, правильно сделал. Но по запросу немецкой стороны, а конкретно по просьбе Дрезденской галереи, наши соответствующие органы несколько лет назад были вынуждены приступить к расследованию. Даже мы на Петровке об этом не знали. Нас проинформировали об этом только сейчас, когда маршала убили… А ваш Корытников бесследно исчез! Вы скажете, совпадение? Как бы не так! Мы давно к нему присматривались… Что прикажете мне делать?
— Не тянуть с поисками преступников, — жестко ответила Бутыльская. Глаза ее были мокры от слез. Но она умела брать себя в руки, в этом ей не откажешь. — Я это и без вас знаю! — рявкнул Фокин. — Лева, не груби мне! Ах, Богданов, Богданов… Какая потеря! Замечательный был мужик, редкий. Когда это произошло? — Я же говорю, сегодня ночью. Что вас связывало? Какие у вас были отношения? — Когда-то мы дружили семьями. — Семьями?! Ой ли? — Лева, ты на что намекаешь?! Мне 82 года, а может, даже и больше! Если что и было, давно быльем поросло. Что же касается картины… Тебе-то что беспокоиться, коли она не имеет цены? — Эра Викторовна, не валяйте дурака! — Лева! — Мне не до церемоний! Поймите, это дорогущий Сурбаран! — Мне-то что до этого? — «Cherchez la femme», — говорят французы. Добавлю классическую формулу: ищите мотив. По завещанию маршала вы получаете все, включая мебель, ковры, картины, черт знает сколько клеток с бесценными птицами… — Птицами?! Только этого не хватало! — Столовое серебро! — кричал Фокин. — Маршальская квартира, которую он приватизировал буквально накануне смерти! Будто что-то предчувствовал! Дача в Усове! Все будет ваше! — Ты с ума сошел! Ты что, подозреваешь меня?! — Я лишь задаю вопрос. Видели бы вы голову маршала. Брр! — Лева, ты несносен! Мог бы и избавить меня от подробностей. — Нет-нет, — безжалостно продолжал Лева, — вы должны все знать, голову так отделали, словно по ней прошлись вибротрамбовкой… — Ну, посуди, Левушка, зачем мне все это надо, если я, по твоим словам, и так являюсь наследницей? У меня нет мотива. Скажи-ка, мой милый, как ты узнал, что написано в завещании? Ловишь на фу-фу? — Эра Викторовна, что за лексика! — Ты, наверно, забыл, что я редактирую современную прозу. Но как ты узнал?.. Насколько я разбираюсь в этих делах, завещание должно храниться у нотариуса, так? — Может, один экземпляр и хранится, — пробурчал Фокин. — Но второй нашли в кабинете маршала. А картина тю-тю, слямзил кто-то… — Лева, дорогой мой, ну зачем мне красть картину? И потом Корытников… если убил он, в чем я сильно сомневаюсь, организуй погоню, введи по всей территории Российской Федерации план «Перехват», или как там это у вас называется. — Ты ведь тоже бывал у Богданова, — Фокин резко повернулся ко мне. — Кстати, где ты был и что делал, когда гражданина Богданова убивали и грабили? — Как я могу знать, где я был и что делал, если я не знаю ни дня, ни часа, когда его грабили и убивали?! Фокин заурчал от злости. — Черт с тобой! Чем ты занимался сегодня между часом ночи и пятью утра? Я задумчиво уставился в потолок. — Я был дома. — Это может кто-нибудь подтвердить? — Может. Вернее, могут. У меня два свидетеля, точнее, свидетельницы, — сказал я. |
