— Ритка метафизическим образом влияет на мою духовную первооснову, на мою божественную субстанцию, на мою генетическую природу, Ритка все это изничтожает к чертовой матери, — сокрушенно восклицает он и почему-то делает рукой круговое движение.

Я смотрю на него и думаю: ну, вот, не успел испариться один друг, я имею в виду Корытникова, как его место спешит занять другой, столь же коварный и непредсказуемый. Почему Фокин, которого я не видел годами, почти навязывает мне свое приятельство?

— Сначала она переколотила у меня дома всю посуду, — ноет он. — Чайку попить не из чего! Пью прямо из чайника. Обжигаюсь, но пью. Но это еще полбеды, самое поразительное, что за последние три месяца я ни разу не успел на свой обычный утренний трамвай. Все время опаздываю.

Врет, врет подлец.

— Насколько мне известно, — говорю, — у тебя персональный служебный автомобиль.

— Действительно, — нехотя признается он, — иногда я пользуюсь машиной. В том числе персональной. Но суть не в этом, ну как тебе объяснить… По моему мнению, невезением можно заболеть. Невезение заразно. Самое интересное, что по отдельности нам с Риткой везет, а вот когда мы вместе, фортуна отворачивается.

Он замолкает и принимается рассматривать кабинет, словно видит его впервые. Протягивает руку к сандаловой коробке, открывает ее и погружает в нее свой клювообразный нос.

— Ощущаю слабый запах дыни, к которому примешиваются ароматы фиалки, — сощурив глаза, тихо произносит он, — к чему бы это? Кстати, я никак не мог до тебя дозвониться. Потерял мобильник?

— Я от него избавился. Теперь он лежит на дне морском.

— ?..

— Мобильник дурно влиял, — усмехнулся я, — дурно влиял на мою духовную первооснову, на мою генетическую природу, а также на божественную субстанцию. Мобильники, как установили ученые, держат в напряжении весь мир. Избавившись от него, я словно вдохнул полной грудью свежий воздух свободы. Любая скотина вроде тебя могла позвонить мне в любое время суток и отвлечь от размышлений о смысле жизни. И тем самым нарушить мой покой. Надо избавляться от всего, что мешает жить. Советую тебе сделать то же самое.

— Не могу, — с сожалением сказал он, — с работы выгонят. Что это за следователь по особо важным делам и — без мобильника?

— Я имею в виду не мобильник, а ту особу, что переколотила у тебя все в квартире…

— Не все, кое-что осталось. Например, это.

И Фокин положил передо мной маленькую коробочку.

— Последний крик технической моды, — он нажал на кнопку, и я услышал голос Корытникова:

«Предъявляешь заветный ключ, его идентифицируют, и ты спокойно проходишь в хранилище. Банк создан при непосредственном участии знаменитой «Корпорации убийств» почти сто лет назад. Финансовые и фискальные органы обходят банк стороной. Его не трогают, даже оберегают. В прессу просочилась информация, что делается это с ведома властей: негласно банк неоднократно спонсировал различные избирательные кампании и приходил на помощь государствам Запада в тяжкие времена кризисов, которые, согласно теории Маркса, накрывают мировую экономику с завидной периодичностью. Чарльз Лучано в двадцатые годы прошлого столетия… Ты хоть знаешь, кто такой Чарльз Лучано?»

Фокин опять нажал на кнопку. Голос замер.

— Это записано в кафе. В том, что рядом с кошачьим театром, помнишь? Там дальше — чей-то голос, похожий на твой. Очень похожий. Да что там тянуть кота за яйца, это просто твой голос. Кстати, ты наконец-то выяснил, кто такой этот Чарльз Лучано?

Я посмотрел на своего визави.