|
Но я не мог поступить иначе, потому что холодильник по ее вине был пуст. Я совершенно справедливо обвинил ее в нецелевом использовании средств семейного бюджета: вместо того чтобы израсходовать деньги на пополнение скудеющих запасов пищевых продуктов, она потратила их на дамского парикмахера. Она завелась, что называется, с пол-оборота. Меня спасла мгновенная реакция: я успел увернуться, и чайник, просвистев над моей головой, застрял в разбитом окне. Но и в чувстве юмора ей отказать было нельзя: увидев чайник, из носика которого, как гейзер, бил фонтанчик кипящей воды, она расхохоталась. Я тоже расхохотался, хотя, если честно, мне было не до смеха.
Годы супружеской жизни были для меня годами непрерывного напряжения. Наверно, уже тогда во мне бродила смутная идея о праве на убийство. В то же время не могу не признать, жена поддерживала меня в трудные минуты. Я любил ее, но жизнь с ней была сущим кошмаром: без скандала мы не могли прожить и дня. Кроме того, она сковывала мою свободу. Что греха таить, я хотел от нее освободиться. Но, когда ее не стало, когда я убил ее, почувствовал ли я себя свободным? — О чем ты думаешь? — спросила Тамара Владимировна. Я привлек Тамару Владимировну к себе. Она повторила: — О чем ты думаешь? — О свободе. Может, жениться на Тамаре Владимировне? Почему нет? Во-первых, она красива и молода, она моложе меня чуть ли не вдвое: это несомненный плюс. Во-вторых, я хорошо знаю, чего от нее можно ожидать. В отличие от покойной жены, Тамара Владимировна предсказуема. Любая ее проделка или измена не будет для меня сюрпризом. То есть ее непредсказуемость предсказуема. В-третьих, я почти в деталях осведомлен о ее прошлом. Это в зародыше гасит чувство ревности. В-четвертых, у меня появится мотивация ненавидеть Фокина. Жить с женщиной и чуть ли не каждый день при встрече пожимать руку мужчине, который этой рукой ласкал ее тело… — Ты хочешь выйти за меня замуж? — спросил я. — Скажешь «да», и я завтра же куплю тебе новую шубу. Одного не могу понять, зачем я тебе нужен в качестве мужа? Вокруг тебя вьются несметные полчища куда более выгодных женихов, всяких там артистов, режиссеров, драматургов… Ответить она не успела: затренькал мобильник. — Я загляну к тебе завтра, есть разговор, — услышал я голос Фокина. — Не возражаешь? Я не ответил и отключил мобильник. — К черту артистов и драматургов! — услышал я замирающий от счастья голосок Тамары Владимировны. — Я за тебя замуж хочу! — Звонил Фокин, — сказал я. — Что еще нужно этому омерзительному совратителю честных девушек? — От своего имени и от имени Риты, — приподнято произнес я, — он предлагает нам вступить с ними в фиктивный шведский брак. — Ты согласился?! Вместо ответа я, бросив прощальный взгляд на мобильник, приподнялся, размахнулся и, как заправский гранатометчик, закинул его чуть ли не на середину реки. Раздался далекий всплеск, который похоронил массу нужных и ненужных номеров телефонов, записей, сообщений, сведений, фотодокументов. Надо было рвать с прошлым. Хотя бы таким тривиальным способом. Вообще-то с мобильником надо было расстаться давно. Ведь именно им я фотографировал «Бонифация» Франсиско Сурбарана.
Глава 18
…Кабинет Пищика наконец-то привели в божеский вид. Я велел Христине снести чайные коробки, коробочки и банки в подсобку, где у нас стояли электроплитки и хранились кухонные принадлежности для тех сотрудников, которые по старой привычке трапезничали в стенах редакции. Христина поняла мое распоряжение по-своему: все чаи ссыпала в одну самую большую коробку. |
