— Не то слово — красавица!

— Очень жаль, очень жаль. Увы, красивые женщины, как правило, глупы и лживы. И болтливы. Ей необходимо сделать укорот! Тебе этого поручить нельзя, еще дров наломаешь. Придется, — он тяжело вздохнул, — придется мне самому взяться за это дело. Да, — добавил он решительно, — ее просто необходимо умертвить!

— Только не это! — вскричал я.

— Твоя красотка обречена. Обзаведешься новой, свежей любовницей. Тебе это пойдет на пользу. Поверь, ротация всегда взбадривает, придает новые силы… — он зловеще улыбнулся и похлопал себя ладонью по животу.

— Судя по твоим возможностям… — я увидел, как напряглось гладкое лицо Корытникова, — судя по твоим возможностям, тебе по силам обезвредить ее, не прибегая к насилию.

— Не прибегая к насилию… — с издевкой повторил он. — Это всего лишь слова. Тебя надо спасать. Если не принять срочных мер, все закончится катастрофой.

— А можно обойтись без жертв?

— Чем-то, дорогой Илья Ильич, — он покрутил рукой в воздухе, — точнее, кем-то придется пожертвовать. И запомни: что мертвый, что живой — один черт. Мертвый от живого отличается лишь тем, что мертвый умер вчера, а живой умрет завтра.

— Сомнительная максима.

— Это не максима, это аксиома.

— Один черт, мне все это не нравится.

— Большая игра требует больших жертв.

— Тамара Владимировна мне дорога. С ней я не чувствую себя одиноким.

Корытников помотал головой:

— Одиночество продуктивно, оно закаляет душу. По себе знаю.

Конечно, Корытников прав. Но если он ее уберет, кто будет звонить мне по ночам и рыдать в трубку?

— Теперь о деле, — сказал Корытников. — Через несколько дней будут готовы документы, и мы с тобой вылетаем в Стокгольм. Надо прозондировать тот банк… Главное — это узнать, что там припрятал Бублик.

— А что он там мог припрятать?

— Уж, наверно, не стеклянные бусы. Поверь, там серьезный куш. На десять жизней хватит. Учти, ничего не брать, только осмотреть! Пробудем там несколько дней и вернемся…

— А можно не возвращаться?

Корытников искоса посмотрел на меня.

— Можно, но я бы не советовал.

— А почему Стокгольм? Ты же говорил, что банк находится в Швейцарии.

— В Швейцарии находится правление и головной банк. В Лозанне, по уточненным данным, покоятся сокровища главных вкладчиков, до которых наш Бублик, несмотря на все свое баснословное богатство, не дорос: кишка тонка. А в Швеции — филиал, там место для подпольных миллиардеров второго ряда.

Ну что ж, Стокгольм так Стокгольм, подумал я, второй ряд — так второй ряд. Покопаюсь в сундуках подпольного миллиардера. А заодно сведу короткое знакомство с местными банкирами и поинтересуюсь, как они относятся к институту шведской семьи.

…Утро следующего дня я встретил в своем служебном кабинете. На столе у меня лежал купленный накануне мобильник. С новым номером, который был известен только Корытникову, Петьке и Рите.

Я заметил, что в последнее время у меня беспричинно дрожат руки. Впрочем, почему же беспричинно? Дрожали не только руки. Нервная дрожь пробралась во внутренние органы и, закрепившись там, отбивала чечетку. Пропал аппетит, а это верный показатель того, что не все ладно в датском королевстве. Сама собой в голове слепилась тривиальная фраза: «В датском-то королевстве как раз все порядке, а вот с тобой, почтеннейший Илья Ильич, творится невесть что».