|
Так что старшую дочку назвали Маули (букву «г» посчитали излишней), а младшего сына — Тумай. Придя в революцию, бабушка и дедушка заняли видные посты. Дедушка — Арсений Владимирович Грачев — трудился в наркомате земледелия, благодаря ему, между прочим, в послереволюционную Россию вернулся сыр «Рокфор». Бабушка — Лидия Николаевна Вите — работала в наркомате здравоохранения, регулярно направлялась для борьбы с различными эпидемиями в Среднюю Азию и на Кавказ, а в 1921 году занимала пост наркома здравоохранения Грузии. Она была явно феминизированная дама, получившая высшее медицинское образование до революции. Так что детство моего свёкра Тумая Арсентьевича прошло в гостинице «Метрополь», где селилась партийная элита. Потом бабушка разошлась с дедушкой и снова вышла замуж, а дедушка пристрелил удачливого соперника из охотничьего ружья, и остаток жизни провёл в психушке. Маули умерла в блокаду, а её сын Рид Грачёв, замечательный писатель и переводчик Экзюпери, — духовный отец питерских шестидесятников.
Родители Олега познакомились в середине тридцатых. Курсант, изучающий авиационное вооружение, Тумай Вите и студентка Ольга Тенникова полюбили друг друга, в результате чего на свет появились дочь Оксана и сын Олег. Мой муж шутливо говорит о себе: «человек без родины, сын военнослужащего — появился на свет в Риге в семье оккупанта». После Риги Харьков, после Харькова Москва, где жил в Лиховом переулке в коммуналке вместе с Зиновием Гердтом. Потом смерть матери, переезд в Питер, три мачехи, самостоятельный переход в лучшую математическую школу и экономический факультет Ленинградского университета. Учился на вечернем, менял жён и работы. Послужной список солиден: ученик слесаря, почтальон, библиотекарь в Академии наук, инженер, проводник почтового вагона, солдат Советской армии, продавец мороженого, начальник почтового вагона, бухгалтер-ревизор, контролёр вневедомственной охраны, транспортный рабочий, преподаватель истории в техникуме, младший научный сотрудник, ремонтировщик Зимнего стадиона, старший экономист, сотрудник информационного бюро в горкоме комсомола, старший научный сотрудник Института социологии, консультант и затем начальник отдела социально-политического анализа Рабочего центра экономических реформ при правительстве России. В разгар застоя мой муж вступил в ряды КПСС, разочаровавшись в диссидентской среде, хотя до этого принадлежал к ней и активно распространял антисоветчину. Конечно, мне, всю жизнь шарахающейся от людей с партбилетами, это было не по кайфу. Однако, пришлось нарабатывать механизмы терпимости. Гораздо легче я приняла его марксистские убеждения и привычку считать себя заочным учеником великого универсалиста Бориса Поршнева. «Марксизм» Олега несколько странен, и в случающихся между нами дискуссиях по актуальным проблемам он обычно оказывается в роли крайнего либерала, обвиняющего меня в «социалистических уклонах». Поэтому марксисты не считают его своим ни по взглядам, ни по принадлежности к политическим группировкам. Кажется, Жорж Санд говорила, что идеальные супруги имеют одинаковые принципы при разных взглядах. До настоящего времени нам удаётся сочетать мой «демократический буддизм» с его «марксистским либерализмом». В конце концов одна из скандинавских премьер-министров была женой лидера оппозиционной партии, и они были счастливы в своей многодетной семье, поскольку никогда не путали постель и кухню с парламентом.
Глава 32 ВОЛЫНСКОЕ
Осенью 1994 года я принимала участие в передаче «Тема», которую вела обожаемая мной Лидия Иванова. После этого мне предложили обсудить возможность участия в планируемом женском ток-шоу, я гипотетически согласилась. О том, что телевидение нагло вмешается в мою жизнь и начнёт устанавливать в ней свои порядки, я не подозревала, как человек, который из всех телевизионных программ смотрел только политические. |
