* * *

Землю прохватывало первыми заморозками, и Фаина не на шутку озябла в лёгкой душегрейке, но Капитолина так умильно просила чуть-чуть поиграть в прятки, что пришлось согласиться. Просиявшая мордашка Капитолины отразила блаженство:

— Чур, мама, я рассчитаю.

Путаясь в словах, она скороговоркой забормотала смешную считалку, невесть откуда занесённую в Петроград:

— Жили-были три китайца: Як, Як Цедрак и Як Цедрак Цедрони. Жили были три китайки: Цыпа, Цыпа Дрипа и Цыпа Дрипа Лимпомпони…

Приближаясь к окончанию считалки, Капитолинина рука замедляла ход, и на последнем слове указательный палец всегда указывал на Фаину.

— Мама, тебе водить!

Покорно закрыв лицо руками, Фаина несколько минут просидела неподвижно, а потом громко произнесла:

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.

Она знала, что Капитолина притаилась за ближайшей поленницей дров. Присела на корточки, прикрыла глаза ладошками и верит, что стала невидимой.

Нарочито шумно Фаина заглянула под скамейку и дважды обошла вокруг старого тополя.

— Где же у нас Капитолина? — Когда со стороны поленницы донеслось довольное сопение, она возвысила голос: — Под скамейкой нет. За деревом нет. Ума не приложу, куда подевалась Капитолина?

Со стороны домов во двор наползал сырой туман. Поёживаясь под порывом ветра, Фаина тихонько подошла к поленнице и вдруг спиной почувствовала чей-то неотступный взгляд, сверлящий между лопаток. Она быстро обернулась, краем глаза успев ухватить промелькнувшую вдалеке тень. Мало ли кто ходит по двору — пустые дома остались в прошлом, и сейчас в каждой квартире народу как селёдок в бочке, но почему-то именно этот настойчивый взгляд встревожил чувства. Тетерин? Лидочка? Она постаралась отогнать от себя тревогу, списывая её на усталость после рабочего дня.

— Где же у нас Капитолина? А, вот она! — Фаина легко прикоснулась к макушке под бордовой фетровой шапочкой. Кончики пальцев ласково погладили короткий ворс. — Выходи, заяц, я тебя нашла!

— Сперва догони, раз я заяц!

Изогнувшись дугой, Капитолина выскочила из-под рук и побежала в проходной арке, что выводила на соседнюю улицу.

— Стой! Куда?

Фаина побежала сзади, но Капитолина с весёлым визгом ускользала из рук, пока не уткнулась головой в живот статной дамы в тёмно-синем пальто.

— Ради бога, извините! — Фаина схватила Капитолину за шиворот и осеклась, словно наступила ногой в ушат кипятка. — Ольга Петровна, вы?

Она с удивлением отметила, что Ольга Петровна заметно смутилась и уже не вела себя по-хозяйски, а смотрела грустно, чуть просительно.

— Я случайно оказалась в ваших краях, — уголок рта Ольги Петровны дрогнул в подобии улыбки, которая тут же нервически застыла на губах, — вот и решила заглянуть.

* * *

Тётя, которую мама назвала Ольгой Петровной, Капитолине не понравилась с первого взгляда. Она была почти на голову выше мамы и очень старая, почти бабушка, с седыми буклями из-под шляпки и морщинками на лбу. Тётины руки, обтянутые тёмными перчатками, находились в постоянном движении. Она то прятала их в карманы пальто, то вынимала и теребила ремешок ридикюля, который держала под мышкой. Мама всегда говорила, что некрасиво пялить глаза на посторонних, а эта тётка смотрит и смотрит, словно бы ищет дырку на новеньком плюшевом пальтишке или шапочке с помпоном. Помпон пришила мама, и Капитолина им особенно гордилась.

Чтобы скрыться от назойливого внимания, Капитолина отступила за мамину спину и сердито сверкнула глазами с сторону незнакомки.

— Это Капитолина? — спросила тётка у мамы, как будто бы у самой Капитолины не было языка.