Пролог.

- Мамочка? – послышался взволнованный голос Джи, - это ты?

- Да малышка, где папа? – я зашла в комнату дочери и включила ночник.

- Он мешает мне спать, - пожаловалась малышка.

Картина, представшая моим глазам, заставила меня улыбнуться. Джон, отец девочки, развалился на маленькой кроватке. Его голова покоилась на подушке, а лицо прикрывала книжка с детскими сказками. Он забрался под детское одеяльце нашей пятилетней малышке, и прижал дочь одной рукой, так что она не могла выбраться или лечь поудобнее.

- Почему он такой тяжелый? – поинтересовалась она.

- Думаю, он съел все твои конфеты. – Я помогла выбраться дочери из крепких отцовских объятий.

- Я хочу спать одна, он мне мешает. – Захныкала дочка, - как ты с ним спишь в одной кровати? Он же забирает все одеяло? – Возмущалась она.

- Он согревает меня своими объятиями, - усмехнулась я, провожая дочь в нашу с мужем спальню. – Ложись. – Я укутала ее одеялом как гусеницу и легла рядом, укрывшись простыней.

Пятнадцать минут спустя дыхание Джи стало ровным, а еще через несколько минут, кровать позади меня прогнулась, и теплое тело мужа прижалось к моей спине.

- Я люблю тебя, - прошептал он мне в волосы, когда его рука прижала меня ближе к его крепкому телу.

- Я тоже, - прошептала я в ответ.

Бонус от лица Криса:

Она выбрала моего брата. Брата, Черт возьми. Что я сейчас чувствую? Неимоверную боль. Такое чувство, что меня предали. Переехали трамваем. Сбросили со скалы. Сожгли на костре. Разорвали на кусочки.

Сейчас, они веселятся, празднуют ее возвращение. А я? А что делать мне. Девушка, которую я до сих пор люблю, сейчас не со мной. Мне не нравится, что она ему улыбается. Что позволяет себя обнимать. Что дарит ему поцелуи.

Сажусь в машину, в машину, которую она так любит. Несколько раз бью кулаком и направляюсь в ближайший бар. Знаю, что завтра мне будет очень нехорошо, но мне все равно. Мое сердце, разрывается от боли. И алкоголь, единственное, что поможет заглушить мне эту тупую боль.

С грохотом открываю дверь бара, кидаю деньги бармену и прошу налить виски.

Мне нужно вернуться домой к Мери, а не думать о другой девушке. Но вместо этого я наклоняюсь вперед и наливаю себе в стакан еще виски.

Я облажался. Не помню, когда в последний раз я так напивался, но за второй бутылкой последовала третья, за ней четвертая, пятая. Было безумием вспоминать, с какой страстью Джон отвечал на поцелуи Эмили.

Не знаю, как добрался до дома. На пороге меня встретила встревоженная Мери.

- Господи, Крис, где ты так наклюкался? – Она попыталась снять с меня куртку, но я оттолкнул ее.

- Не лезь ко мне сегодня. – Я был груб, поэтому попытался смягчить ситуацию. – Пожалуйста.

Америка кивнула, но по ее лицу было видно, что она не довольна. Не говоря больше ни слова, она ушла по направлению к кухне.

Неожиданно, комната накренилась, мне пришлось вцепиться в дверной косяк, чтобы моя голова, которая завтра будет жутко болеть, не встретилась с полом. С трудом, я поднялся на второй этаж, не переставая держаться за стены. Я прошел мимо своей спальни, прямо по направлению к гостевым комнатам. Отперев дверь комнаты, в которую я запрещал кому-либо заходить, я скинул туфли, закрылся на замок и упал на кровать.