— Ты что, настроен настолько серьезно? — спросила Софи изумленно.

— Да. А ты думала, я шучу? — Филип с напускной строгостью посмотрел ей в глаза.

Она пожала плечами.

— Даже не знаю… Просто мне до сих пор не верится, что все это правда. Известный на весь мир кутюрье окружает меня заботой, учит ездить верхом, предлагает бегать вместе с ним по утрам… История почти нереальная, смахивает на фантастический роман.

— Не забывай, что ты тоже известна на весь мир, — произнес Филип с ноткой недовольства в голосе. — И потом, разве это главное? — Он приостановился и взглянул на нее требовательно, пытливо. Словно хотел увидеть что-то особенное в ее глазах и удостовериться, что она не такая, какой показалась ему в эту минуту. — А если бы я не был известен, тогда бы ты никуда со мной не поехала?

— Да ты что! — поспешно и с таким жаром выпалила Софи, что чуть не задохнулась. — Если хочешь знать, я…

Она едва не выдала ему свой секрет, едва не рассказала, что ее сердце на протяжении целых шести лет полно им одним, что только благодаря ему в ней возникло желание стать моделью. Но она промолчала.

— Если хочу знать — что? — спросил Филип.

— Ничего. — Софи покачала головой. — Просто ты ошибаешься, если думаешь, что меня привлекает в тебе лишь известность.

Она зашагала вперед, вдруг ощутив себя обиженной. Филип догнал ее и взял за руку.

— Ну-ну, только не дуйся, — примирительно произнес он. — Я ведь ничего такого о тебе и не думаю. Как раз наоборот, ты кажешься мне самой искренней, самой человечной из всех моих знакомых.

— Правда?

— Конечно, правда. Я от тебя в восторге, Софи.

Он произнес эти слова спокойно, не как влюбленный, а как добрый друг. Поэтому Софи, несмотря на то, что внутреннее чутье говорило ей совсем о другом, решила, что его восхищение ею не выходит за приятельски-деловые рамки. Опять вспомнились неудачи, и настроение ее немного омрачилось.

— И тебя правда не смущает, что я…

Филип резко остановился и, повернув Софи к себе лицом, приложил к ее губам указательный палец.

— Мы ведь договорились: былых неприятностей сегодня для нас не существует. Говорить разрешается только о хорошем.

Софи послушно кивнула.

— Расскажи мне, к примеру, о чем ты мечтаешь, — неожиданно попросил он, продолжая путь.

— О чем я мечтаю… — растерянно протянула Софи, идя за ним следом.

Если бы он только знал, мелькнуло в ее мыслях. Если бы мог хоть краем глаза заглянуть в мои мечты!..

Но следовало отвечать. Софи напрягла память, пытаясь вспомнить хоть об одном своем заветном желании, которое не касалось бы идущего рядом мужчины. Неожиданно ее взгляд упал на пожилого человека с собакой, бредущего им навстречу.

Собака! — с радостью подумала Софи. Как же я могла забыть?

— В один прекрасный день мне хочется обзавестись собакой, — сказала она. — Не каким-нибудь злобным сторожевым псом, а настоящим другом, преданным, любящим, который жил бы в доме и понимал меня с полуслова. Пуделем, спаниелем или чау-чау. Мне все равно.

— У тебя никогда не было собаки? — спросил Филип.

— Моей личной — нет, — ответила Софи с грустью. — У моих родителей есть огромный дог. Очень суровый и важный. Живет он зимой и летом во дворе. Папа считает, что в доме собаке не место.

Филип улыбнулся каким-то своим мыслям и легонько сжал руку Софи.

— Ты, наверное, проголодалась как волк? — внезапно спросил он.