Довольно продолжительное молчание «редакционной девицы» и, наконец, прокурено-настороженное:

— По какому вопросу будете говорить?

«По личному!», хотела было заявить Ирина Генриховна, однако, вовремя сообразив, что ей, видимо, не один день придется общаться с этой девицей, пояснила:

— Я занимаюсь расследованием нападения на Игоря Фокина и поэтому мне необходимо переговорить с вашим руководством.

— Господи, так бы и сказали сразу! — засуетилась на другом конце провода «редакционная девица», и даже голос ее прокуренный стал более музыкальным. — Нам, кстати, уже звонили насчет Игоря из прокуратуры и тоже обещались быть.

— Кто звонил, следователь?

— Да. Обещался быть сразу же после обеда.

— Ну а если я подъеду прямо сейчас?

— Да ради бога! Ответсек сейчас как раз у себя, а лучше его никто об Игорьке не расскажет.

«Редакционной девицей» оказалась вполне симпатичная дама с чувственными, как у Софии Лорен, губами, которая тут же провела Ирину Генриховну в кабинет ответственного секретаря и даже спросила, не желает ли «госпожа Турецкая» чашечку кофе.

— Буду весьма благодарна, — кивнула Ирина Генриховна. — И если можно, то покрепче.

— Крепче не бывает, — заверила редакционная львица, окинув гостью оценивающим взглядом. «Буду весьма благодарна» услышишь далеко не от каждого, а тут вдруг… Красивая эффектная женщина, криминалист-психолог, так вдобавок ко всему врожденная интеллигентность, которую не так уж часто встретишь в редакционных коридорах.

Когда Щеглова, именно так она представилась гостье, скрылась за дверью, ответсек поднялся из-за своего стола, на котором, кроме горы бумаг, умещались еще компьютер, огромная и теперь кажущаяся допотопной пишущая машинка и такой же черный допотопный телефонный аппарат, перетянутый изоляционной лентой. Ему было лет сорок пять, но из-за лысины в полголовы и огромного живота, нависающего над ремнем, ему можно было дать и все пятьдесят. Звали ответственного секретаря Прохор Петрович Новиков.

— Значит, уже и до вас дошло? — не то спросил, не то уточнил для самого себя ответсек. И тут же огласил свое личное резюме: — Это хорошо, очень даже хорошо. Уже давно пора за этих тварей по-настоящему браться.

Под словом «твари» он, видимо, подразумевал тех, кто напал на сотрудника его редакции, и, похоже, нисколько не сомневался в том, что явление криминалиста-психолога детективного агентства «Глория» связано с четкой работой следователя прокуратуры, возбудившего уголовное дело по факту нападения на журналиста Фокина с причинением тяжкого вреда его здоровью.

Ирина Генриховна не стала разочаровывать ответсека и давать ему лишний повод думать о прокуратуре и родной милиции еще хуже, чем оно есть на самом деле. Блажен, кто верует… Только спросила, выслушав гневную тираду журналиста:

— Надеюсь, вы не верите, что это было просто ограбление?

И по тому, как ответсек вздохнул и надолго присосался к своей пижонской черной трубке, отчего по кабинету распространился запах крепкого, видимо, настоящего кубинского табака, Ирина Генриховна смогла предположить, что этот пузатый важный гусь о чем-то догадывается, возможно, даже кого-то подозревает, но он сейчас напуган как заяц-беляк, на след которого вышла голодная лисица, и будет все свое держать при себе.