Он резко схватил свой бокал, залпом осушил его до самого дна, не ответил, отведя от нее взгляд.

— Должно быть, я просто слишком много выпила, — продолжала она, — вот видите, к чему это приводит.

— Само собой, — согласился мужчина, — все дело только в этом.

Кафе почти опустело. Новые посетители появлялись все реже и реже. Перемывая бокалы, хозяйка не сводила с мужчины и женщины взгляда, явно заинтригованная тем, почему это они так припозднились. Мальчик, подойдя к двери, смотрел на набережную теперь в полном молчании. Стоя перед мужчиной, спиной к двери, Анна Дэбаред еще долго не произносила ни слова. А он — он, казалось, и вовсе забыл о ее существовании.

— Понимаете, я просто не могла не зайти сюда снова, — промолвила она наконец, — вот и все.

— И я вернулся по той же самой причине.

— Ее часто видят в городе, — проговорила хозяйка, — вместе с сынишкой. А когда хорошая погода, так вообще каждый день.

— Это из-за уроков музыки?

— По пятницам, раз в неделю. Как раз вчера. Ей это вроде развлечения, лишний повод вырваться из дому, вот какая история.

Мужчина поигрывает в кармане монетами. Глаза прикованы к набережной. Хозяйка отстает, оставляет его в покое.

От мола и до самого конца города, прямой, безукоризненный, расстилается Морской бульвар.

— А ну-ка, подними голову, — попросила Анна Дэбаред, — и посмотри на меня.

Ребенок подчинился, он привык к ее повадкам.

— Дело в том, что порой мне кажется, будто я тебя просто выдумала, будто все это неправда, понимаешь?..

Мальчик поднял голову и зевнул ей прямо в лицо. В широко разинутый рот пробрались последние лучи заходящего солнца. Изумление, с каким глядела Анна Дэбаред на своего малыша с самого первого его дня, ничуть не уменьшилось. Но, похоже, в тот вечер она и сама почувствовала, будто это изумление заявило о себе с какой-то новой силой.

III

Мальчик толкнул калитку — маленький ранец качнулся у него за спиной, — потом остановился на пороге парка. Внимательно осмотрел расстилавшуюся перед ним лужайку, потом пошел медленно, на цыпочках, настороженно, будто боялся спугнуть каких-то птиц. И вправду, одна птица вспорхнула и улетела прочь. Мальчик провожал ее глазами ровно столько, сколько ей понадобилось, чтобы усесться на дереве соседнего парка, и продолжил свой путь, пока не остановился под окном, перед которым рос бук. Поднял голову. Из этого окна в этот час дня ему всегда улыбались. Улыбнулись и на сей раз.

— Иди сюда, — крикнула Анна Дэбаред, — сейчас мы пойдем гулять.

— Вдоль моря?

— Вдоль моря, везде, где захочешь. Ну, пошли же.

Они снова отправились по бульвару в сторону мола.

Мальчик очень быстро все понял и даже ничуть не удивился.

— Так далеко, — захныкал было он, но смирился и стал тихонько что-то напевать.

Когда они прошли первый причал, было еще рано. Горизонт прямо перед ними, на южной окраине города, затемнен черными полосками, затянут желтоватыми облаками, что выпускаются в небо литейными заводами.

Был тот час, когда везде мало народу, и в кафе тоже было безлюдно. Только один мужчина стоял там, в дальнем конце стойки бара. Хозяйка, не успела появиться Анна Дэбаред, сразу же поднялась и устремилась к ней. Мужчина даже не шелохнулся.

— Чем могу служить?

— Бокал вина, пожалуйста.

И тотчас же залпом выпила. Она дрожала еще сильнее, чем три дня назад.

— Должно быть, вы удивлены, что я снова здесь?

— Ах, знаете, в моем деле мало чему удивляешься… — ответила хозяйка.