|
Вот поэтому-то я и обратила на него внимание тогда, в «Плевке». Его самодостаточность я восприняла как вызов. Сейчас я жалела, что кинула ему в тот раз перчатку и что он ее подобрал. И тут до меня дошло, что я одна вижу все в кровавом свете вызовов и дуэлей. Алекс же просто получал удовольствие, наслаждался моим обществом и с радостью готовился встретить все, что мог принести ему этот вечер. По сравнению с его уравновешенной психикой мое перманентно невротическое состояние выглядело запущенной патологией.
Я прислонилась к кухонной стойке и игриво спросила: – Как насчет дорожки кокса? Он отказался. Сначала. Но я настаивала. Высушив в микроволновке тарелку, я высыпала на нее кокаиновый холмик и разделила на две части. – Давай, не отставай от меня. Его это позабавило: – Я и так могу не отставать. – Знаю, но все равно. Зачем отказываться? Сегодня пятница, вечер. Составь компанию. Уж не знаю, почему мне было необходимо накачать его зельем. Возможно, захотелось слегка подорвать его самодостаточность. Мне казалось, что если он тоже нюхнет, то мы с ним окажемся на равных. Раз уж я не могу быть как он, пусть он будет как я. До сих пор все шло не так, как всегда, а я желала действовать по привычной схеме. Я распускала хвост и уламывала Алекса, пока он не согласился. – Что я должен делать? – спросил он. – Ха, кокаиновый девственник! – изумилась я. С трудом верилось, что он так легко признается в своей дремучести. Я бы предпочла скорее окочуриться, чем признаться в чем-либо подобном. Для Алекса, напротив, не составило никакого труда признаться в своей слабости (впрочем, возможно, он и не считал это слабостью). Я бы никогда не смогла так. – Зажми одну ноздрю, а второй втяни порошок. Вот. Ничего, что мы из одного блюдца? Он пропустил мой вопрос мимо ушей. Просто никогда не слышал о дуриках, у которых из носа прямо на кокс начинала течь кровь, и они могли заразить всех гепатитом или другой какой-нибудь дрянью. Ну, на мой счет он мог быть спокоен. Я спросила чисто машинально. А может, чтобы показаться дико искушенной оторвой. Мне стало противно от собственных приемчиков. Склонившись над столом, Алекс втянул голову в плечи и вдохнул порошок. Я ощутила триумф. – Ну и? – Я втянула еще немного коки в другую ноздрю. – Как ощущения? – Нормально, – улыбнулся он. – Ты заманила меня сюда на чашечку кофе, забыла? – Так ты хочешь кофе? – Ничего не имею против. Я пожала плечами. Дело его, пусть не спит, если не хочет. Я налила нам кофе, плеснув в свою чашку куантро и предложив Алексу. Он отказался! Он вообще отказался от алкоголя. Нет, это не человек, а ходячая добродетель. И хотя я напичкала его наркотиком, все равно ничего не желало идти по привычной схеме. Ненавидя Алекса за собственный душевный разброд, я принялась обрабатывать его своим вырвавшимся наконец-то на волю остроумием. Я подкалывала его по всем вообразимым поводам, из вредности отметая все, что он говорил. Мне казалось, что я остроумничаю (не знаю, может, так оно и было), но ощущение, что меня разрывает на части, росло с каждой минутой. Было такое чувство, будто внутри ширится пропасть, которая все растет и растет, превращаясь в бездну. Я высыпала еще кокаина прямо на кофейный столик и втянула его, словно героиня рекламного ролика о вреде и мерзости наркотиков. Алекс был безмятежен и расслаблен. Он подоткнул под спину пару подушек, пристроил массивные вельветовые ноги под столиком и, казалось, вознамерился просидеть так до утра. Я же ерзала, будто меня одолела стая блох, и изображала пародию на саму себя в жанре совращения. До бесконечности закидывала ногу на ногу, ворошила волосы, накручивала локоны на палец – словом, походила скорее на маньячку, чем на искусную соблазнительницу. |
