– У тебя хороший вкус, – заметил он. – Мне нравится твоя квартира.

– А твоя какая?

– О, полагаю, ты бы назвала это стандартным холостяцким декором.

– Музыкальная аппаратура, телик, видео. И все жутко дорогое, – предположила я. – Здоровущий диван. Коробки из-под фаст-фуда по всей кухне и грязные носки по всему дому.

– Угадала, но лишь отчасти.

– Про носки?

– И про коробки. Я готовлю сам, забыла? К тому же я помешан на чистоте.

– Согласно моим наблюдениям, все мужики либо выглядят так, словно их заела парша, либо маниакальные чистюли. Третьего не дано.

– Значит, ты сперва отправила меня в стойло к паршивым козлам. Теперь потрудись объяснить, как ты разглядела во мне зашитого чистюлю?

– Ты не выглядишь как зашитый чистюля, – огрызнулась я. – И вообще ты какой-то потрепанный.

– Потрепанный, но чистый.

Кажется, он не обиделся, но почем мне знать? Алекс приподнял ногу:

– Смотри, штаны совершенно чистые, хоть и вельветовые. Они прямиком из химчистки.

Я избегала его взгляда.

– И часто твоя домработница таскается в химчистку? – гнусным голосом поинтересовалась я.

– Сам хожу. А что? Я пожала плечами:

– Понятия не имею.

И я зевнула, прикрыв рот рукой. Хотя это было скорее проявлением нервного напряжения, чем усталости, Алекс воспринял мой зевок как сигнал к отступлению. Но мне не хотелось, чтобы он уходил. Абсурд. По его милости я чувствую себя как ошпаренная кошка, но все равно хочу, чтобы он остался.

– Уже три утра, – мягко отказался он, когда я предложила еще кофе.

– Не может быть! – поразилась я.

– Мы проболтали несколько часов.

Алекс встал и потянулся за своим кожаным пиджаком. На мне он бы смотрелся как просторное пальто. Потертости на воротнике и манжетах свидетельствовали, что это старый любимый приятель, с которым не расстанутся до тех пор, пока он не начнет рассыпаться в самом прямом смысле. В моем гардеробе таких древностей не сыщешь.

– Спасибо за приятный вечер, – чопорно сказал Алекс. – Я отдохнул.

– Кошмар, сколько уже времени! – ответила я, как мне казалось, игриво: мол, как мы успели снюхаться! Однако это прозвучало резко.

– Прости, – пробормотал он. – Я тебе надоел. Нужно было уже давно посмотреть на часы.

– Нет-нет, – всполошилась я, – ты меня не так понял… Я хотела сказать… Я и спать-то пока не собираюсь, просто… да что там. – Тяжелая, как боксерская груша, усталость внезапно воткнулась мне под дых. – Господи, что бы я ни сказала, получается бред. Забудь.

Алекс улыбнулся мне с такой теплотой, что я едва не разрыдалась. Он застегнул пиджак и натянул шерстяные перчатки.

– Пешком пойдешь? – идиотски спросила я.

– Конечно, тут четверть часа пешком.

– Ах да.

Долгая пауза. В прихожей, где мы топтались, было так тесно, что мы то и дело касались друг друга. Протиснувшись мимо Алекса, я открыла дверь, и ночной холодок одурманил меня. Или это был запах его куртки – не новой свежевыкрашенной кожи, а успокаивающий дух вещи, которую с любовью носят долгие годы?

– Ну, увидимся как-нибудь, – пробормотала я, выходя на лестничную площадку, чтобы освободить для Алекса проход.

– Хм, да. Надо будет встретиться еще.

Алекс снова улыбнулся. На миг мне показалось, что он хотел что-то добавить, но он лишь изобразил в воздухе свой фирменный прощальный жест и зашагал по ступенькам, демонстрируя мне широкую спину и плотный зад.