– И то и другое – таблоидный штамп, означающий в первом случае «фригидную зануду», а во втором – «взбесившуюся сучку», – добавил Льюис.

– Вы хотите сказать, что Лайам – «взбесившийся кобель»? – Джемайма снова улыбнулась Льюису.

– В общем, да, – подтвердила я.

– Трахает все, что движется?

Ну нет, тут Джемайма явно недооценивает нашего Лайама.

– Лайаму нравятся женщины, к которым он прыгает в койку, – ответила я, снова старательно обходя прямой ответ. – Он честный парень, а не какой-нибудь продажный жиголо, он вовсе не притворяется, что влюблен по уши в тех, кого соблазняет. Он влюблен в сам секс.

Я надеялась, что мои слова были правдой. Возможно, я преувеличила честность Лайама.

– Знаешь, еще он предпочитает женщин постарше, – добавила я, хотя не смогла бы поклясться в этом на Библии. – Он всегда на них съезжал.

– Неужели? – Глазки-буравчики стрельнули в сторону Льюиса. – Разве это не странно? Ведь мы с Фелисити одного возраста. Ну, почти одного.

Джемайма отчаянно напрашивалась на комплимент, и Льюис не упустил такую прекрасную возможность.

– Ах, Джемайма, вы удивитесь, – сказал он, наполняя ее бокал, – но это весьма распространенная слабость. – И сверкнул своей патентованной улыбкой, способной вызвать исчезновение нижнего белья на женщине за двадцать секунд.

Несмотря на то что улыбка предназначалась не мне, я поежилась. А Джемайма выглядела так, будто нижняя часть ее тела превратилась в горячую лужу.

На официанта, который подошел, чтобы собрать тарелки, я посмотрела как на посланника свыше. Я не знала, что говорить дальше, а Джемайма и вовсе лишилась дара речи. Наконец она откашлялась и залпом осушила бокал.

– А что ты скажешь о себе, Джульет? – хрипло спросила она.

– Что – о себе? – пробормотала я. Неужели она ждет от меня солидарности в вопросе о старухах и юнцах?! Да он моложе меня на каких-нибудь семь лет. Не такая уж я и старуха!

– Да, что ты скажешь о себе? – настаивала она. – Ты с ним перепихнулась?

Меня снова спас официант – принес главное блюдо, и я воспользовалась благословенной паузой. Еда оказывалась на нашем столе быстрее, чем пули вылетают из автомата Калашникова. Совершенно ясно, что на кухне стояли на ушах, спеша поскорее выполнить заказ великой и ужасной Джемаймы.

Пока официант расставлял тарелки, я успела сообразить, что, возможно, Джемайма намекает на Лайама, а вовсе не на Льюиса. Чуть легче, но лишь самую малость. Под сверлящим взглядом Джемаймы я налила себе вина.

Получалось, что я угодила в западню. Сослаться на то, что Лайам – мой клиент, а потому мне не удалось проверить, каков он в деле, я не могла, ибо тем самым подставляла Фелисити.

– Говорят, он очень даже ничего, – напирала Джемайма. – Почему же ты его до сих пор не опробовала?

И она заговорщически подмигнула Льюису.

– Я же сказала, что он вовсе не жиголо! – возмутилась я. – К тому же с чего ты взяла, что он «очень даже ничего»? Кто из твоих знакомых им попользовался?

Как известно, лучшая защита – нападение.

– Да так, слышала. Они там вроде бы целое секс-шоу устроили! – И Джемайма захохотала гулким басом.

Официант невозмутимо подлил ей бордо.

– Мне скрывать нечего. – Мой взгляд был чист и прозрачен, как горный ручей. – Я не спала с Лайамом. И я не пытаюсь изображать святошу. Да, я признаю, Лайам очень заводит.