– Превосходно, – сказал Ричард.

Моя кислая мина, должно быть, выдавала меня с головой. И плевать! На моем месте никто бы не обрадовался.

– Но не стоит посвящать его в наши планы до презентации. Мы же не хотим отвлекать его, когда он готовится вложить все свои силы в наш сногсшибательный успех.

Слава Богу, Льюис безраздельно мой еще дней десять.

Что же это такое творится? Я заставила себя хлебнуть чаю, чтобы привести нервы в порядок, – впустую. Просто эпидемия: Льюис, Йохан, Алекс… они ускользали у меня из рук, один за другим. Тут есть от чего потерять голову – такой график не похож на простое совпадение.

Я должна была радоваться за Льюиса, но не могла. Сука. Жалкая и обреченная.

Глава 18

Сильные проворные пальцы мяли мое тело, двигаясь в мерном, гипнотическом ритме и выискивая самые чувствительные зоны. Голова кружилась. Пальцы отыскали особенно чувствительную точку и вдавились в нее, опускаясь ниже и ниже, неся боль, неотличимую от удовольствия. Музыка – обволакивающая, погружающая в транс – накатывалась волнами, качая кушетку и затягивая меня в водоворот бессознательности. Я спала, чувствуя при этом все, что происходило с моим телом: все нажатия и скручивания, которые вытворяли пальцы, успокаивая, возбуждая, вызывая наркотическую дремоту.

Я глотала слезы. Нервы стали ни к черту. Полумрак комнаты, тягучая музыка, жара, резкий аромат масла, идущий от моей кожи, горячие пальцы, бродящие по моему телу… Хорошо бы полностью отключиться, всецело отдаться этому медленному ритму. Но я знала, что в этом случае разрыдаюсь как младенец. Я лежала на животе, поэтому слез не было видно, однако, когда я перевернусь на спину, мокрые глаза выдадут меня с головой.

Пальцы принялись месить ягодицы, старательно обходя бумажную полоску, которая отделяла меня от полной наготы. Массажистка случайно задела бумагу, и шелест вернул меня на землю. Я снова сглотнула. Лежа на животе, это не так-то легко – как будто глотаешь всухомятку огромный кусок черствого хлеба. Судорожное движение насторожило массажистку.

– Все в порядке, детка?

– Да, – промычала я сквозь подушку, прикрытую салфеткой, – отлично.

– Вот и ладно. Тогда расслабься, хорошо?

Ее пальцы погрузились в выемку у основания ягодиц, где начинались мышцы бедра. Ну почему эти руки, доверительно и уверенно касающиеся меня, принадлежат профессионалу, которому я заплатила, а не тому, кто делает это из любви ко мне?

Только на массажном столе я поняла, до чего устала. Это была не та усталость, что наступает после тренировки, когда мышцы довольно гудят, вновь наполненные энергией, – это была усталость после жуткой собачьей недели, беспрерывных телефонных звонков, сигаретно-кофейного допинга, нескончаемой череды обедов с газетчиками, на которых я вываливала одну и ту же информацию, в одинаковых выражениях, с одинаковой интонацией. В перерывах я металась между «Джейн» и офисом, успевая еще посюсюкать с Лайамом. И каждый раз, залезая ночью под одеяло, с дикой головной болью, я не могла уснуть, потому что перед глазами упорно разворачивались бесконечные списки того, что я не успела сделать за день и что неминуемо ждет меня завтра.

Мне удалось перекинуться словечком с Джил и назначить ей с Лайамом встречу в «Джейн», но наше общение не вышло за рамки сугубо делового. Когда я заикнулась о кофе, она сослалась на жуткую занятость и сразу впрыгнула в такси. Лайам, естественно, из кожи лез, флиртуя и соблазняя, но она едва его замечала.