– Хочешь сказать ей об этом?

– Как ни крути, а этот парень – скотина, – вынесла вердикт Мэл. – Урод! Я с удовольствием открутила бы ему яйца.

– Джил тогда тебе голову открутила бы, – мрачно сказала я. – Вспомни, именно из-за них она все и устроила – Филип предоставил свои яйца в полное ее распоряжение.

– А Джереми, выходит, нет? Не знала, что тут собака зарыта.

– Я тоже не знаю наверняка. Не мог, не хотел… нет, в общем, судя по репликам Джил, скорее не хотел, чем не мог.

– Вот что меня всегда изумляло, – произнесла Мэл с чувством, – так это то, что некоторые отказываются трахаться, хотя у них есть все возможности. По-моему, самое большое извращение всех времен.

И она многозначительно глянула на меня. Но именно сейчас я не желала обсуждать свои сексуальные заморочки.

– Это ведь ты у нас самый большой эксперт по извращениям, – сострила я, отхлебнув пунша. От вина я отказалась, несмотря на все позывы страждущего организма, – из соображений здравоохранения. Благодаря парацетамолу ломота почти прошла, так что я чувствовала себя обновленной праведницей.

Мэл довольно хихикнула.

– Что о себе расскажешь? Только что-нибудь повеселее. Трахнула этого своего голландца? Или хотя бы паршивого архитектора? Надеюсь, что да, и без нервного срыва. Вашими рыданиями я сыта по горло!

Последние слова она почти выкрикнула, и я, нахмурившись, прижала палец к губам. Джил, конечно, спит, да и в гостиной играет музыка, но не дай бог проснется и услышит, как мы тут размазываем ее все еще ненаглядного Филипа.

Я тянула с ответом. На прошлой неделе я так замоталась, что не успела поставить Мэл в известность по поводу плачевного состояния моей личной – то есть половой – жизни. Впрочем, нет, вру. Я не звонила ей по другой причине. Сообщив лучшей подруге о своем фиаско, я окончательно впала бы в депрессию. Но теперь никуда не денешься.

Честно говоря, я не успела понять, что думаю по поводу трагического финала в романе Джил. Оптимист сказал бы, что данная история наглядно продемонстрировала, что никто не застрахован от несчастий, а мне следует воспрянуть духом, поскольку напрасно я завидовала Джил, что ей удалось так легко перейти с одного корабля на другой, не замочив ноги. Зато пессимист наверняка заметил бы, что все мы – за исключением разве что Мэл – лишь мечтаем найти любовь, которая бы не пускала побеги на сторону и не увяла бы с годами. Джил и Джереми казались как раз такой парой, экспонатом настоящей любви – и вот вам пожалуйста. И уж если Джил умудрилась все загубить, что ждет всех остальных?

Сказок со счастливым концом в природе попросту не существует. И все же мы скорее покончим с собой, чем перестанем мечтать в них верить.

С большой неохотой я пересказала Мэл события последних недель. До сих пор голода я не испытывала, а тут, повинуясь какому-то дремучему инстинкту, потянулась за тостом. Разве есть на свете лучшее утешение, чем еда?

– А почему ты не можешь его просто трахнуть? – раздраженно спросила Мэл. – Я имею в виду Йоха-на. Похоже, он на тебя здорово запал.

– Если ты не слышала, я повторю: он женат, – ответила я, вгрызаясь в подсохший хлеб.

Мэл пожала плечами и откинулась на спинку дивана, вертя на пальце перстень с аметистом. Свет от лампы золотистым сиянием ложился на одну половину ее лица, оставляя в тени другую. Сейчас Мэл больше обычного походила на ведьму.

– С чего это ты устроила возню? – спросила она. – Ты же просто хотела его трахнуть, верно? Ты же не собиралась за него замуж?

Мне вспомнилось, как я вела себя с Йоханом – выеживалась как могла, и, напротив, с Алексом я была такой, какая я есть.