Я машинально покачала головой, но потом, подумав, утвердительно кивнула.

– В каком-то смысле, да. Но я не хочу говорить о Барте. Это было давно. Я одна уже больше четырех лет, и до сих пор мне было хорошо. А теперь все пошло прахом, потому что мне придется завести кого-нибудь, и мы перестанем заниматься сексом, как только поселимся под одной крышей. О боже!

Несмотря на алкогольный туман в голове, я сознавала, что слезы мои – пьяные слезы.

– Но вы с Бартом занимались сексом, даже когда жили вместе, – возразила Мэл.

– Давай не будем о Барте.

Я съела еще одну конфету, сказав себе, что это последняя. Ну хорошо, предпоследняя.

– По крайней мере, это доказывает, что заниматься сексом можно и в том и в другом случае.

– Да, но сколько других проблем! Например, у Джил есть Джереми. Он – совершенство. Он любит ее, заботится о ней, ему и в голову не придет стащить ее музыкальный центр, чтобы оплатить свои карточные долги. Но он к ней пальцем не притрагивается с тех пор, как они поселились вместе.

И вдобавок бедняжка Джил неуклонно толстеет. За время своего замужества она прибавила никак не меньше десятка килограмм. Джереми увлекается стряпней, да и сам едок хоть куда. Они с Джил часто проводят отпуск за границей и скрепляют узы брака, пожирая вместе деликатесы, вместо того чтобы заниматься любовью в необычных позах.

– А по мне, так они перестали трахаться, как только поженились, – наблюдательно заметила Мэл.

– Нет, на пару лет раньше, когда она переехала к нему.

Депрессия разошлась не на шутку. Несмотря на сытость, я проглотила порцию запеканки – в надежде, что это поднимет мне настроение. Не подняло.

– Я знаю многих, у кого произошло то же самое. Линда, Шиобан…

– Кевин, – добавила Мэл.

– Правда?

– Угу. – Она вытерла руки салфеткой и откинулась на спинку кресла. Пламя свечей за ее спиной заколыхалось. – Вечно вылетает из головы, как там звать эту его птичку. На самом деле все произошло, когда Кевин сделал предложение. Он говорит, что вскоре после помолвки она стала от него шарахаться. Буквально шарахаться.

– Что он собирается делать?

– Жениться на ней в июне.

– Он что, сошел с ума? – поразилась я.

– Он любит ее, жалкий нытик. То ли еще будет. – Мэл погрозила воображаемому Кевину беленьким пальчиком с лаковым ноготком. В свете свечи блестки на ногте полыхнули бриллиантами. – Ни за что пропадет, а?

Ага, вот еще одно подтверждение, что женитьба – это петля, в которую двое добровольно суют головы, прекрасно сознавая, чем им это грозит. Каждый раз, когда я думала о свадьбе, мне казалось, что я слышу грохот захлопывающейся железной двери. В моих кошмарах это была дверь от гаража рядом с домиком в пригороде, в котором я буду жить, когда выйду замуж. Дверь будет открываться по моей команде, я буду въезжав в гараж на большой блестящей машине, проводив детишек в школу. На крючке, заботливо прибитом моим мужем к деревянной доске, будет висеть бейсбольная экипировка. Тяжело звякнув о цементный пол, дверь гаража неспешно опустится, поймав меня как в мышеловку. Я посижу немного в машине, обводя тупым взглядом белые стены гаража, жаровню для барбекю, складные стулья, свернутый змеей блестящий поливальный шланг. Затем врублю двигатель, вылезу из машины и запихну голову в выхлопную трубу.

– Знаешь что, Мэл? – Ну?

– Пару месяцев назад Джил спросила меня, как я определяю, что кто-то со мной заигрывает.

– Да ну?!

– Угу. И я не знала, что сказать. Что-то такое промямлила, мол, «сама знаешь, они как-то особенно смотрят на тебя…».