И тут же снова принялась шпынять себя за свой, как говорит мама, эгоцентричный образ жизни. Словно кающаяся шлюха в исповедальне, я поняла, как мерзко и низко цеплялась за Тома и Петера, в упор не видя ценности, которыми полна жизнь Джил и Джереми. Напичканная жратвой, точно фаршированный гусь, я лениво размышляла о сексе как о чем-то преходящем и несущественном. Ради чего стоит жить, так это ради вот такого семейного счастья, а не перепиха со случайными, пусть даже узкобедрыми, попутчиками.

– Джерри, познакомишь меня с каким-нибудь банкиром? – Из-за превосходного калифорнийского каберне слова звучали невнятно. – Кажется, мне пора утихомириться.

Челюсть Джереми отпала, пухлые губы изобразили букву «О», которая в точности повторяла овал его красной, откормленной физиономии.

– Ты серьезно, Джульет?

– Не знаю. – Я отхлебнула еще вина. – Это все из-за вас, ребята. Вам так классно вместе. Мне нужно стать взрослее, серьезнее. Хватит уже колобродить.

Джил отчаянно затрясла головой:

– Ты не должна отказывать себе в радостях жизни!

– Ну, если Джульет думает, что так будет лучше… – Джереми помолчал. – Знаешь, многие из моих коллег гнусны и отвратительны. Не понимаю, что у тебя может быть с ними общего.

– Мне-то откуда знать.

Я ухмыльнулась, вспомнив Петера. Он ведь финансовый инспектор (понятия не имею, что это такое, но звучит респектабельно), а еще есть Йохан, который точно идет в гору. Интересно, догадается ли он мне позвонить?

– Ты же не можешь выйти замуж за мужчину просто потому, что он носит дорогой костюм, – упрямо сказала Джил. – Это была бы катастрофа! На следующее утро после свадьбы ты проснешься и воскликнешь: «Боже, что я наделала!»

– Ну-ну, дорогуша, кто здесь говорит о свадьбе? – Я замахала руками, отбиваясь от призрака законного мужа. – Просто подумала, что с банкирами я еще не путалась, и было бы любопытно.

– Хочешь снять пробу, – услужливо подсказал Джереми.

– Точно.

Мы обменялись улыбками, и Джереми потянулся за бутылкой. Из нас получилась классическая парочка собутыльников: подначивали друг друга выпить еще и еще, пока не напивались до положения риз. Джиллиан, конечно, не в восторге от этой нашей манеры. Внезапно мне пришло в голову, что алкоголь только добавит проблем бедняге Джереми, и я остановила его жестом, когда он наполнил мой бокал до половины.

– А что на десерт? – с надеждой спросил он.

– Тефтельки с заварным кремом, – тупо сострила я и захохотала, словно моя шутка была верхом остроумия.

Джереми захихикал. Из вежливости.

– Есть шоколадные конфеты, – ответила Джил. – Я не приготовила десерт.

Джереми не без труда поднял свой зад и стал запихивать тарелки в посудомоечную машину, с виду похожую на антикварный комод. Я тоскливо покосилась на агрегат. Вот тебе еще одна дорогая безделушка, которую можно купить только в складчину. У Джил и Джереми не было детей, что освобождало от немалых трат.

Я поймала взгляд Джил и ухмыльнулась во весь рот. Она послала в ответ слабую улыбочку. С ней что-то творилось.

– Что с тобой? – спросила я под звяканье тарелок. – Устала? Мне пора сваливать?

– Нет, пожалуйста, останься, – она схватила меня за руку. – Мне нужно с тобой поговорить. Ведь еще совсем рано.

Часы с венецианским разноцветным стеклом показывали половину двенадцатого.