– Ты не пробовала поговорить с ним? – беспомощно спросила я и тут же почувствовала себя тупицей.

Эту банальную, но проверенную временем реплику я выдала склонив голову набок и с предельно серьезным выражением на лице, как бездарная актрисуля в мыльной опере. Кому, как не мне, знать, что разговоры – это пустой треп. Мы с Бартом до хрипоты «говорили» о наших проблемах, вскрывая гнойники и нарывы, о которых вначале не было и речи.

– Что может быть унизительнее? – рассеянно отозвалась Джил, выводя пальцем на столе замысловатые узоры. – Когда я спрашиваю его, отчего мы перестали заниматься сексом и правда ли, что я больше не привлекаю его как женщина, он заявляет, что я на него давлю. Он вечно отмахивается от меня, говорит, что, мол, многие семейные пары, вдоволь накувыркавшись, приходят в себя и секс в их жизни случается все реже и реже. На его взгляд, это нормально, а мне нужно перестать сходить с ума из-за ерунды. А в те редкие дни, когда мы занимаемся любовью, я думаю, что лучше бы мы этого не делали.

– Словно он делает это из-под палки?

Джиллиан кивнула:

– Ага, будто над ним стоит надсмотрщик. Не удивительно, что он старается побыстрее кончить. Однажды после такого секса я пошла в ванную, включила воду и стала рыдать, рыдать…

– Бедная моя Джил! – Я протянула ей руку.

Она схватила ее, но тут же дернулась назад, словно желая показать, что не нуждается в жалости. По крайней мере до тех пор, пока не выложит все.

– Тогда он начал заваливать меня подарками, – продолжала она. – Возить меня в дорогие путешествия… Мне даже показалось, что это хороший знак, что смена обстановки пойдет нам на пользу… Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать: на отдыхе люди чаще занимаются сексом, так?

– Еще бы! Мы с Бартом на отдыхе трахались как кролики. Даже если дома у нас до этого были сплошные технические неполадки.

– Вот видишь! – победоносно заключила она. – Понимаешь, из-за Джереми я перестала доверять собственным инстинктам. Я позволяла ему забивать мне голову разговорами о том, что все это якобы «нормально»! Конечно, это легче, но я всегда знала, что так быть не должно. Понятное дело, на отдыхе ты чаще думаешь о сексе, наслаждаясь теплом и интимной обстановкой. Я вдруг стала такой сексуально озабоченной, когда мы были на Канарах…

Она внезапно замолчала. Я терпеливо ждала продолжения, но, когда Джил снова заговорила, чуть не поперхнулась кофе.

– Интересно, как поживает Барт. Ты о нем ничего не слышала?

– Со времен потопа. – У меня не было ни малейшего желания говорить о Барте.

Опять я подложила себе свинью, упомянув Барта. Как только я произносила его имя, мои друзья мигом цеплялись за эту возможность и напропалую начинали судачить о нем.

Барт, мой бывший, – милейший и расчудеснейший человек на свете. Он так обволакивает вас своим обаянием, что в его присутствии вы чувствуете себя расслабленно, непринужденно и комфортно, точно нежитесь в джакузи. Естественно, когда мы были вместе, я ужасно гордилась тем, что мой бойфренд способен очаровать любого. Все мои подруги были от него без ума, а их ухажеры вечно звонили Барту и приглашали его поиграть в футбол, погонять на машинах или просто выпить пива перед теликом. Барт нравился всем. Он казался настоящим ангелом. Его обожал даже Джереми, хотя общего между ними было не больше, чем между гусем и свиньей. Однажды мне в голову пришла мысль, что Барт – это вылитый Просто Уильям [], который немного подрос. Психоаналитики на каждом углу трубят о том, что архетип вечно юной особи мужского пола связан с образом Питера Пена, но я так не считаю. На мой взгляд, Питер Пен – зануда и брюзга.