Нет, меня просто воротило от этого Филипа. Его счет на данный момент составлял минус двадцать с чем-то, и список моих претензий к нему рос как на дрожжах. С точки зрения банальной логики Филип, разумеется, не виноват в том, что мой китайский супец горячее, чем костры ада, а в носу свербит от острого красного перца. Но если бы Филип не торчал тут, я бы хоть могла облегчить душу крепким словцом, высморкаться и громко пожаловаться на суп, который ударяет по мозгам сорокаградусным перцовым раствором, о чем посетителей неплохо бы предупреждать наклейками на каждой тарелке с изображением черепа и скрещенных костей. А вместо этого я должна была сидеть паинькой и улыбаться человеку, который находил мои шутки плоскими, и все, что мне дозволялось, – это украдкой сморкаться в платок.

– Ну, как он тебе? – с воодушевлением вопросила Джил, как только тарелки с треклятым супом убрали, а Филип удалился. Возможно, его суп тоже оказался взрывоопасным, и бедняга сейчас обчихался в сортире. Эта мысль подбодрила меня.

– Адски горячий, – ответила я, притворяясь слабоумной. – У меня просто отбило нюх. Я полностью лишилась обоняния.

Прежняя Джил наверняка посоветовала бы мне поправить здоровье хорошей понюшкой белого вещества, но Джил нынешняя возмущенно воскликнула:

– Да нет же, я о Филипе! Что ты о нем думаешь. Милый, правда?

– Очень милый, – лицемерно выдавила я. – Только, знаешь, мне нужно время, чтобы сказать наверняка. Двадцати минут, что я потратила на пустую болтовню и пожирание термоядерного супа, который прожег дырку у меня в животе, маловато для объективной оценки.

Ответом Джил была явно разочарована.

– Честное слово, мне жутко хочется узнать его получше, – соврала я.

Мне вдруг вспомнилась наша первая встреча с Джереми. Мы с ним до потери пульса подтрунивали над Джил – как и полагается бойфренду и лучшей подруге, если они желают подружиться, – мы болтали о кино, даже немного поругались на этой почве, в общем, вели себя как нормальные люди, а не запрограммированные роботы. Джил не уловила в моих словах ни грамма фальши. Она улыбнулась, и это была первая нормальная улыбка за весь вечер, не похожая на слащавый оскал героини мыльной оперы.

– Я невероятно счастлива, – заявила она. В чем не было ни малейшей необходимости.

– Здорово. – Я отхлебнула пива.

– Ты больше не видела того парня, с которым познакомилась на конференции?

– Ты о ком?

– Как о ком?! – Джил с изумлением посмотрела на меня. – О Томе!

– Ах, о Томе!

Я прикончила пиво и махнула официанту, чтобы принес еще. Похоже, Джил пребывала в состоянии эйфории настолько, что желала и всех вокруг видеть столь же опьяненными любовью. Обычно, пока такой приступ у человека продолжается, все успевают сойти с ума. Да и как иначе, если пораженная коварной стрелой Амура подруга пытается свести тебя с мужиком, от которого тебя тошнит в самом буквальном смысле.

– Это была фигня, Джил, – сказала я. – Пора об этом забыть.

– А тот, второй?

– Голландец-фетишист? Он еще не звонил. И очень жаль. Он будет погорячее этого супчика. Спасибо.

Последнее относилось к официанту. Я залпом ополовинила новый бокал. Сегодняшний стресс надо чем-то снять, а под рукой ничего, кроме пива, нет.

– Ну что ж, с глаз долой – из сердца вон, – вздохнула Джил, вложив в эти слова больше упрека, чем обычно.

Я пожала плечами.

– Нужно же отличать серьезные отношения от дурачества. Ненавижу притворяться. В большинстве случаев клин клином вышибают. Да и вообще, мужика можно приклеить и отклеить, как пластырь.