– Ты как? – спросила я.

– Ох, господи, дел невпроворот. Редактор уже кусает за пятки, а у меня по-прежнему конь не валялся.

Ах да. «Начинка: все грани реального».

– Наверное, это тебя жутко достает, – посочувствовала я. – Будь я одной ногой на грани развода, а другой в постели любовника, то вряд ли хотела бы вцепиться в огромный кусман свиного фарша и провозиться с ним весь день.

Мне удалось выжать из Джил смешок.

– Ты знаешь, может, свиной фарш и отвлек бы меня, – ответила она. – А может, и нет, кто знает?

– От Джереми есть новости?

– Прислал письмо. – Она глубоко вздохнула. – Говорит, что не собирается нанимать адвокатов, по крайней мере до поры до времени. Все еще надеется, что мы сможем снова сойтись.

– Джил, умоляю тебя, расскажи ему о Филипе.

– Тебе же понравился Филип, разве не так?

– Ты же знаешь, что да, – проворчала я не очень убедительно.

Мы с Джил уже давно успели обсудить Филипа. Не то чтобы я наврала, но правду изрядно смягчила – дабы не расстраивать Джил. Однако если придется и дальше повторять одни и те же избитые фразы, любые узы дружбы просто лопнут.

Но Джил упорно требовала поддержки. Подсаживаться на такое я бы ей не советовала. Сначала ты думаешь, что у тебя все под контролем, а затем все сильнее и сильнее хочешь, чтобы друзья беспрестанно подбадривали тебя и убеждали, будто ты все делаешь правильно, – и вот ты получаешь полноценную зависимость. Тогда ты начинаешь круглые сутки приставать к друзьям с теми же проклятыми вопросами, на которые они отвечали уже миллион раз. Хуже всего, что кайф от подобных бесед становится все слабее и слабее. Друзья дежурно изрекают какие-то успокаивающие слова, неизменно заканчивая одной и той же мольбой: «Тебе уже лучше? Тогда можно я пойду спать?» – и все это уже не доставляет тебе такого удовлетворения, как в первый раз. Джил молчала.

– Что-то случилось? – спросила я, повинуясь долгу.

– Ничего. А в общем, все.

– Понятно.

Сочувственный тон явно мне изменял, но Джил не обиделась. Она лишь вздохнула.

– Ты же знаешь, что можешь мне звонить. Когда тебе захочется.

– Мне ведь придется рано или поздно увидеться с Джереми, правда? – безнадежно вопросила Джил.

– И рассказать ему о Филипе. Умница. Увильнуть все равно не удастся.

– Я в ужасе, – мрачно сказала она. – Не могу же я рассказать ему обо всем в нашем доме, где мы прожили…

Ее голос осекся.

Не могу с этим не согласиться. У меня правило: щекотливые темы – например, избавление от любовника – обсуждать на нейтральной территории. Для этого куда лучше сгодится милый уютный паб, откуда можно всегда сбежать и где твой бывший (как он только что узнал) не станет, сбивая все на своем пути, бросаться грудью на дверь и рыдать, умоляя не покидать его. Однако мой опыт не годится для Джил. Заманить Джереми в паб и объявить ему там, что она променяла десять лет счастливого брака на похотливую связь с другим мужчиной, – такое может посоветовать лишь законченная язва и сволочь.

– Может, стоит повидаться у него? – предложила я. – Кстати, где он поселился?

– Снял квартиру в Барбикане [].

Никогда не могла понять прелести Барбикана. Какая радость жить в жутковатых высотках, пусть даже подъезды там со двора? Как-то одна девица, которая живет в Барбикане, похвасталась, что ее башня соседствует с самым большим в Европе супермаркетом «Маркс и Спенсер».