Итак, составив уравнение (степень его интереса + количество работы x дни, минувшие с прошлого четверга), на выходе я получила «вторник в течение дня», что означало: весь понедельник я смогу беспечно заниматься работой и не подпрыгивать каждый раз, когда звонит телефон. К сожалению, это был далеко не единственный просчет в моей жизни. В понедельник утром я примчалась в офис раньше Льюиса и проверила свой автоответчик, а также автоответчик помощника – на случай, если какие-то звонки случайно попали к нему. Знаю, знаю: это граничило с маразмом. Ни один идиот обычно не звонит в понедельник без четверти десять утра, чтобы пригласить на свидание, за исключением совсем уже законченных асоциальных типов, которым и номер-то дать страшно.

К счастью, судьба уготовила для меня куда более занятное развлечение. Через каких-нибудь полчаса в проеме двери возникла лысая голова Ричарда. Когда я говорю «возникла», я не подразумеваю никаких переносных значений. Его голова так далеко отстоит от сутулых плеч, что появляется ощущение, будто она плавает в воздухе, как ухмыляющаяся морда Чеширского кота.

– Джульет, – ласково сказала голова Ричарда. – Чудно выглядишь, душечка. Чудно! Встречаешься сегодня с кем-нибудь из клиентов?

– Вроде бы нет.

– Чудно! Как ты одета? Так себе. Чудно! Ладно, возьми плащ. Я еду на конференцию по рекламной кампании водки «Айс» и беру тебя с собой. Ты так чудно с ними спелась в прошлый раз, я прав, дорогая?

– Буду через десять минут.

– Они могут ужаться до пяти?

– Я могла бы сказать «да», но в этом случае я бы соврала.

Ричард понимающе кивнул. Голова, висящая в воздухе, не самое здоровое зрелище. По крайней мере, это не то, что я могу переварить до обеда. К счастью, голова исчезла так же быстро, как и возникла. До меня донеслось:

– Чудно! Чудно!

Я взяла косметичку и направилась в туалет. Приглашение Ричарда не удивило меня. Он просто помешан на том, чтобы сорвать кого-нибудь из сотрудников с насиженного места, в последнюю секунду сообщив о намечающейся встрече. Хотя такое поведение и выглядело слегка взбалмошным, на самом деле являлось точно рассчитанным тактическим ходом. Так он мог лично оценить сотрудников в условиях, приближенных к боевым, и проверить, насколько твердо они стоят на ногах, – в приложении к интересам компании. А так как Ричард почти никогда не работал сидя, то можно было сделать вывод, что ему нравилось и других заставлять носиться туда-сюда.

Я забрала волосы в узел (по офису еще можно ходить патлатой, но на деловой встрече это слишком отвлекает) и подправила макияж. На мне был кашемировый свитерок, кардиган в тон и моя любимая темно-зеленая юбка длиной до колена, с боковым разрезом. Оглядев себя в зеркало, я удовлетворенно кивнула: прическа элегантная, шикарная губная помада и ожерелье из бисера, которое я таскаю на всякий пожарный в косметичке. Компетентная, но модная, сексуальная, но сдержанная. И к тому же великолепный цвет волос. Мой парикмахер как в воду глядел, когда говорил, что мне пойдет сочный рыжеватый багрянец. И, как она правильно заметила, я смогу с ног до головы замуроваться в черное и не буду при этом выглядеть траурно.

– Джульет, душечка! Ты просто очаровательна! – воскликнул Ричард, когда я спустилась в фойе ровно через десять минут.

– Думаете, мне идет это пальто? – с надеждой спросила я, застегивая пуговицы.

Пальто было из ангоры фиолетового цвета. В уединении моего жилища, не говоря уже о примерочной, оно мне вполне нравилось, но выводить его в свет я немного опасалась. Сменив привычные черный и коричневый цвета на оттенок спелой сливы, я рисковала эпатировать публику не меньше, чем зеленое пойло, которое глушат французы.